Kinote.info

Италия против Тарантино

Tue, 21 Sep 2010 13:07:00 +0400

67-й Венецианский кинофестиваль завершился неделю назад, но все еще продолжает оставаться главной темой в итальянской прессе. Не утихает возмущение, вызванное решениями жюри под председательством американского режиссера Квентина Тарантино.

Квентин Тарантино

Свою лепту в критику Тарантино внес и министр культуры Италии Сандро Бонди. В интервью журналу «Панорама» Бонди, в частности, сказал: «Тарантино — представитель релятивистской, элитарной и снобистской субкультуры, который не придает никакого значения традиционным, устоявшимся чувствам и вкусу. Его мировоззрение влияет на его оценки и решения. Думаю, уроки Венецианского фестиваля состоят в том, что нам необходимо пересмотреть подходы и критерии. Пора раскрыть глаза и произвести переоценку ценностей».

По мнению Сандро Бонди, Италия должна иметь больше влияния на этапе формирования жюри фестиваля и выбора его председателя.

«Поскольку фестиваль в значительной мере финансируется государством, оно должно иметь какие-то рычаги влияния на процесс», — уточнил свою позицию министр. В этом году семь из десяти миллионов евро «Мостре» предоставило итальянское правительство. В итоге Италия оказалась оскорбленной полным пренебрежением к кинематографу страны-хозяйки фестиваля.

Ранее пресса резко раскритиковала Тарантино за то, что главный приз — «Золотого льва» — он отдал своей приятельнице Софии Копполе за фильм «Где-то». Еще один его давний друг — испанец Алекс де ла Иглесия — получил «Серебряного льва» за лучшую режиссуру, а кроме того — приз за лучший сценарий. Монте Хеллман, который когда-то работал с Тарантино над созданием «Бешеных псов», получил приз по совокупности заслуг.

Конфликт околений

Mon, 20 Sep 2010 14:27:00 +0400

Порядковый номер завершившегося в Венеции кинофестиваля — 67 — напоминает о том, что он старейший в мире. Кризис, который переживает фестиваль теперь, далеко не первый — и, надо полагать, не последний.

Фестиваль-стройка

Конфликт проявляется на всех уровнях, начиная с инфраструктуры. Венецианский фестиваль с давних времен обосновался на острове Лидо, для которого этого событие — главный источник профита. В течение одиннадцати дней здесь заполнены рестораны и магазины, отели и бары, пляжи и кинотеатры. Кончается фестиваль — и остров погружается в спячку, тем более что истекает курортный сезон.

Мостра (так называют свой фестиваль итальянцы) уже давно выглядит архаично. Фестивальный дворец, построенный в 1937 году по проекту архитектора-модерниста Луиджи Куальяты, был шикарен для своего времени, но никак не отвечает современным требованиям качества кинопроекции. Его главный зал — Sala Grande — маловат. Дворец плоско посажен на землю, и звезды не могут эффектно подняться по лестнице. Другие кинотеатры — Darsena и PalaBiennale — производят впечатление огромных летних ангаров, почти сараев. В этих условиях демонстрация фильмов с современных цифровых носителей становится проблемой.

В соседнем Дворце Казино, где расположены пресс-центр и зал пресс-конференций, катастрофически не остается места для рыночных структур. Отсутствие кинорынка — главный порок Венецианского фестиваля. Посетив по традиции его открытие и пробыв первые три-четыре дня, большинство акул кинобизнеса из Европы и Азии покидают Лидо и плывут через небесный океан в Торонто, где в это время открывается большой неконкурсный фестиваль, предоставляющий хороший шанс пробиться на американский рынок. Что касается крупных голливудских компаний, они все чаще вообще игнорируют старушку Венецию. Размещать здесь свои офисы дорого и непродуктивно, цены на отели и прочие услуги баснословные, а деловые результаты всей этой деятельности весьма скромны: Венеция — не лучшее место для купли-продажи фильмов. В этом году здесь было минимум наружной рекламы и на порядок меньше голливудских звезд и светской жизни, чем шесть лет назад, когда к руководству фестивалем пришел известный куратор Марко Мюллер.

Тот первый фестиваль, прошедший под его началом, запомнился организационным хаосом и в то же время наездом celebrities. Мюллер пригласил крупные американские фильмы, сумел убедить ведущие студии, что Венеция — отличная стартовая площадка для раскрутки голливудских хитов. Однако, заступив на свою должность в результате византийских перипетий итальянской политики, он не имел достаточно времени для того, чтобы взять в руки все нити организации фестиваля. Задержки сеансов на полтора-два часа стали почти правилом, и можно было увидеть Джонни Деппа на звездной дорожке глубокой ночью или Аль Пачино, с боем прорывающегося на показ собственной картины.

За истекшие с тех пор годы Мюллер в чем-то поборол итальянскую неорганизованность, но немецкого порядка все равно не навел. Плюс сказались последствия мирового кризиса: экономия теперь чувствуется буквально во всем. Даже служба секьюрити, усиленная было в обстановке террористических угроз, в этом году работала спустя рукава. Мюллеру не до этих мелочей. Еще несколько лет назад потребовавший возведения нового фестивального дворца в качестве условия своего пребывания на посту директора, он основные силы бросил на глобальную перестройку фестиваля. И в ней увяз.

Отель Des Bains

Для старожилов венецианской Мостры знаковым стало закрытие на реконструкцию отеля Des Bains, памятника belle epoque, освященного именами Томаса Манна и Лукино Висконти. Раньше здесь проходили фестивальные приемы, жили члены жюри и звезды. После реконструкции исторический отель будет превращен в элитарный доходный дом или гостиницу для миллионеров, где не будет места для фестиваля. В первоначальном виде сохранится только исторический зал, в котором Висконти снимал «Смерть в Венеции».

Однако самое печальное зрелище представляет собой фестивальная зона на Лидо. Строительство нового дворца фестиваля (который обещали ввести в эксплуатацию в следующем году) приостановлено после того, как под землей были найдены токсичные асбестовые панели. Их удаление и экологическая чистка повысили бюджет строительства, между тем городские власти затеяли на другом конце острова проект элитного спа-комплекса с участием российских инвесторов. Это выгоднее: ведь фестивальный дворец будет использоваться лишь несколько дней в году. И вот теперь вместо архитектурного чуда в центре острова огромный котлован. Марко Мюллер (с самого начала предлагавший возводить дворец не на Лидо, а на другом берегу лагуны — в районе складов на острове святой Елены) разочарован и даже заявил о своем намерении не продлевать контракт, истекающий в 2011-м, и вернуться к кинопродюсированию.

Руководя фестивалем уже седьмой год, он уже поставил рекорд долгожительства, не характерного для Мостры, подверженной, как никакой другой большой фестиваль, экономическим и политическим турбуленциям. Они, в частности, привели к созданию альтернативного Римского кинофестиваля. Теперь поползли слухи о том, что два итальянских фестиваля надо объединить, поскольку государство не в состоянии финансировать два таких масштабных кинособытия. Объединенный фестиваль, согласно этому проекту, скорее всего, пройдет в Риме, где проще создать условия для привлечения кинобизнеса. Неужели это означает смерть Венеции — гранд-дамы фестивального движения?

Впрочем, слухи о ее кончине преувеличены, и присутствие на открытии фестиваля президента Италии Джорджо Наполитано было воспринято как знак поддержки. Венеция и в прошлом переживала кризисные ситуации, некоторые даже посерьезнее нынешней. В 1968 году фестиваль был закрыт по требованию протестующей молодежи как «фашистский» и «буржуазный». Несколько лет он вообще не проводился — но потом возродился опять.

Фестиваль-морг

С конца позапрошлого века в садах Джардини проводятся биеннале — выставки современного искусства и архитектуры. Именно в рамках биеннале в 1932 году впервые состоялся кинофестиваль. Несмотря даже на то, что первое десятилетие он находился под пятой фашистского режима, все равно за Венецией закрепился имидж обители чистого искусства, причем достаточно радикального. Марко Мюллер немало способствовал укреплению этой репутации, повышая планку художественных амбиций. Высокой она оказалась и в этом году: в программе были не только знатные имена, но и стоящие за ними выдающиеся фильмы. Мало того, за фильмами просматривалась определенная концепция: большинство было объединено одним критерием — эстетикой мертвого тела.

Тон задал показанный на открытии «Черный лебедь» Даррена Аронофски. Натали Портман играет скромную и добродетельную балерину Нью-Йоркского балета, претендующую на главную партию в «Лебедином озере». Но если образ Белого лебедя она доводит до технического совершенства, то Черный ей никак не удается, пока она не начинает разрушать себя, причем буквально, физически. На ее теле появляются кровавые расчесы в области лопаток, прорастают черные лебединые перья, а в финале она наносит себе смертельную рану. Двое из троих героев «Норвежского леса» (режиссер Чан Ань Хун, по роману Харуки Мураками), снедаемые сексуальными фрустрациями, добровольно уходят из жизни. Но эти фильмы-метафоры, показанные в начале фестиваля — еще цветочки по сравнению с другими, снятыми в стиле и технике некрореализма.

Кадр из фильма «Черная Венера»

«Черная Венера» француза арабского происхождения Абделатифа Кешиша — история молодой уроженки Южной Африки Саартье Баартман которую вывозят в Европу в качестве героини дикарских шоу: водят голую на цепи, используют как порномодель в либертинских салонах. После того как несчастная кончает свои дни в борделе, ее тело попадает в руки расиствующих академиков. Его бальзамируют и выставляют в парижском музее естествознания в качестве экспоната, где оно находится вплоть до 1994 года, когда правительство Южной Африки вывозит его на родину для захоронения.

«Черная Венера» могла бы стать эмблемой нынешнего фестиваля, почти безраздельно посвященного мучениям человеческого тела — не только до, но и после смерти. Почти в каждой картине минимум один труп, во многих покойников укладывают штабелями. В чилийском фильме «Пост мортем» (режиссер Пабло Ларрейн) события показаны глазами регистратора морга, который отвечает за описание трупов, фиксирует результаты аутопсий. В один прекрасный день (это был день пиночетовского переворота) сюда завозят горы мертвых тел. И сам герой, влюбленный в танцовщицу, но терпящий крах в отношениях с ней, тоже превращается в убийцу. Некрофилия власти, Эрос и Танатос, голод, убийства по политическим и личным мотивам стали главными темами фестиваля.

В полном платоновской мощи китайском «Котловане» (режиссер Ван Бин) «идеологических врагов» высылают в пустыню Гоби в трудовой лагерь, где они мрут от голода. Так, с каннибализмом, с горами трупов, лишь слегка присыпанных песком, строили социализм и закладывали фундамент нынешнего великого Китая.

Кадр из фильма «Котлован»

В «Необходимом убийстве» Ежи Сколимовского («Серебряный лев» за режиссуру) мирного афганца, по недоразумению захваченного и вывезенного американцами в Польшу, превращают в убийцу, вынуждают скитаться по лесам на тридцатиградусном морозе, так что играющий героя Винсент Галло заслужил Кубок Вольпи за лучшую мужскую роль хотя бы своими физическими страданиями. Он же поставил фильм «Обещания, писанные по воде», герой которого, потеряв возлюбленную, идет работать в похоронную контору.

Тема контакта со смертью и ее связи с эротикой была задана российскими «Овсянками» Алексея Федорченко (приз оператору Михаилу Кричману, приз ФИПРЕССИ и еще несколько неофициальных наград). В этом фильме директор бумажной фабрики вместе со своим сотрудником везет на берег реки тело умершей жены, чтобы предать его ритуальному сожжению, а потом растворить пепел в воде. Дело происходит в современной России, но фантастически преображенной: как будто бы здесь живут потомки языческих народов, сохранившие свои древние обычаи. На самом деле это метафора потерянного (а возможно, и никогда не существовавшего) мира, раздавленного катком индустриализации. И в то же время — лирическая поэма о любви и смерти.

На этом фоне и кондиционный «самурай-террор» Такаси Миикэ «13 убийц», и костюмный экшн «Детектив Ди и тайна призрачного пламени» Цуй Харка, и сатирическая комедия Франсуа Озона «Ваза» — отлично сделанные чисто жанровые фильмы — оказались отодвинуты на второй план. Кроме, пожалуй, испанской «Печальной баллады для маленькой трубы» Алекса де ла Иглесиа (спецприз жюри и приз за сценарий), тоже, к слову сказать, усеянной мертвыми и искалеченными телами.

Едва ли не единственным фильмом, где не было ни смертей, ни трупов, ни физических мучений, оказалась скромная мелодрама Софии Копполы «Где-то» об отношениях утомленного славой киноактера и его одиннадцатилетней, полузаброшенной дочери. И именно этот фильм получил «Золотого льва». Не только и не столько потому, что у главы жюри Квентина Тарантино был роман с Софией Копполой, и он даже мечтал, чтобы она родила ему ребенка. Но и потому, что чрезмерный радикализм «некрофильского кино» оттолкнул членов жюри и обратил их симпатии к кино «человеческому». Это характерно в сегодняшней ситуации кризиса кинематографа, когда интересы искусства и бизнеса, зрительского и радикально артхаусного кино столкнулись особенно конфликтно. Вручая приз Копполе, Тарантино прослезился: что ж, он, хоть и «бесславный ублюдок», тоже человек.

Тарантино обвинили в необъективности

Mon, 13 Sep 2010 23:01:00 +0400

Итальянская газета Corriere della Sera заподозрила режиссера Квентина Тарантино (Quentin Tarantino) в пристрастном судействе на 67-м Венецианском кинофестивале, передает Reuters. Председатель жюри Тарантино присудил «Золотого льва» своей экс-подруге Софии Копполе (Sofia Coppola).

Квентин Тарантино

Против решения режиссера выступил кинокритик Паоло Мерегетти (Paolo Mereghetti). «Председательство Квентина Тарантино рискует спровоцировать очевидный конфликт интересов. Особенно если учесть, что картины «Где-то» (Somewhere) и «Дорога в никуда» (Road to Nowhere) очаровательны и весьма интересны, но не более того», — пишет Мерегетти.

Монте Хеллман на съемках фильма «Дорога в никуда» «Дорогу в никуда» снял получивший специального «Золотого льва» 78-летний Монте Хеллман (Monte Hellman), давний друг и учитель председателя жюри. В 1992 году он был продюсером дебютного фильма Тарантино «Бешеные псы» (Reservoir Dogs). На прямой вопрос об объективности Тарантино заявил, что именно Хеллман когда-то объяснил ему, как работает система награждения на кинофестивалях.

«Я помню наш разговор в 1992 году на «Сандэнсе», где представлялись «Бешеные псы». В жюри был мой друг, и Хеллман тогда сказал, что друг в жюри — худший враг для режиссера, ведь он в любом случае будет слишком смущен, чтобы вручить приз тебе», — говорит Тарантино.

Режиссер решительно отвергает и другие обвинения в фаворитизме. По словам Тарантино, он не навязывал своего мнения жюри, и все решения принимались исходя из достоинств фильмов. «София не знает больше никого из этих людей, — указав на членов жюри, сказал режиссер. — Эта высшая и справедливая награда досталась ей единогласно в ходе голосования».

Вместе с тем, отмечают критики Тарантино, распределение основных призов на 67-м Венецианском фестивале удивительно точно соответствует вкусам американского режиссера, любителя цитат и страстного киномана.

Так, картину Копполы, по сути, можно назвать производственной зарисовкой о закулисье Голливуда. Дважды награжденная в Венеции «Печальная баллада для трубы» (Balada triste de trompeta) Алекса де ла Иглесиа (Álex de la Iglesia) не только имеет прямое отношение к кино, но и отсылает к десяткам других фильмов.

Вопросы у многих также вызвало присуждение премии за лучшую мужскую роль Винсенту Галло (Vincent Gallo), сыгравшему в «Необходимом убийстве» (Essential Killing) роль почти без слов. Впрочем, актер за своим призом на сцену так и не вышел.

Вселенский цирк

Mon, 13 Sep 2010 23:00:00 +0400

«Серебряный лев» Венецианского кинофестиваля за лучшую режиссуру достался 45-летнему испанцу Алексу де ла Иглесиа за фильм «Печальная баллада для трубы» — гротескную историю о противостоянии рыжего и белого клоуна на фоне франкистской Испании.

Кадр из фильма «Печальная баллада для трубы»

«Я сделал этот фильм, чтобы изгнать из души боль, которая не смывается, как нефтяное пятно, — пишет режиссер в предуведомлении к премьере. — Я чувствую себя искалеченным жутким и печальным прошлым, как если бы я тонул в ностальгии по чему-то, чего никогда не было. Это кошмар, который не дает мне быть счастливым. Я хочу аннигилировать ярость и боль шуткой и гротеском, которые заставят людей смеяться и плакать одновременно». Он назвал свою картину по имени песни Рафаэля «Печальная баллада для трубы» и поместил ее действие в 1973 год, когда ему было восемь лет. Фантастичны уже титры, которые предлагают непривычный для современной анемии эмоциональный напор и сопровождаются гротескным смехом свифтовских лилипутов. Нас приглашают во вселенский цирк. И мы для начала окажемся на арене уличного шапито 1937 года — года гражданской войны в Испании, маршей франкистских штурмовиков по улицам Мадрида, активного созревания националистического переворота. Цирк под бомбами — это состояние войны уже не покинет картину до финала.

Потом время ускорится и с помощью хроники переместится в 1973-й. Хроника будет напоминать тот же цирк, только черно-белый.

Лирический герой фильма Хавьер — потомственный клоун, но — белый, печальный, как и наказал ему отец. В цирке есть и рыжий — мачо Серхио. Оба влюблены в акробатку Наталью — красивейшую в труппе. Мачо, впрочем, считает ее своей. Его любовь напоминает убийство, и Хавьеру будет трудно. В этом фильме вообще секс ужасен, а ужас сексуален. В нем груди-мячи, ресницы-веера, а носы мужчин, как и положено в клоунаде, — картошки.

Кадр из фильма «Печальная баллада для трубы»

Сюжет вырастает одновременно и из вечного циркового смертоубийства между клоунами белым и рыжим, и из оперы «Паяцы», где, смеясь, убивают и умирают. Сюжет помещен на цирковую арену, разросшуюся до пределов земного мира, в музей ужасов и в Диснейленд с его крокодилами, кинг-конгами и живыми трупами. Эстетика модного клипа в нем сплавлена с хоррором, теневым театром и закадровой симфонической музыкой, которую можно издавать отдельным диском. Эксцентрический стиль картины немного напомнит «Воображариум» Гиллиама, но без его сусальности — здесь все резко, рискованно, до полной гибели всерьез.

Цирк выявляет в мире черты абсурда. Мотоциклист — Человек-ядро — летает между зданиями на высоте крыш, гулко шмякается о стены, издает предсмертные стоны, но регулярно остается в живых. В этом фильме можно бить человека молотом по животу на плахе паркового аттракциона для измерения силы удара — и это еще не будет финалом его жизни.

Амплуа незыблемы в цирке. В этом кино, как и в этой жизни, амплуа легко перетекают друг в друга: рохля становится мстителем-террористом, чудовищем Франкенштейна, клоуном даже не рыжим — аспидно черным. Он может сбежать из больницы в белом халате с голой попой, как герой фильма «Весь этот джаз», блуждать по босховским чащам, рвать зубами мясо упавшего с небес оленя и лучше любого пса работать охотничьей собакой. Он будет взрывать города пистолетным выстрелом и сражаться с побелевшим от ужаса рыжим на каменном кресте, воздвигнутом под небеса. Акробатка Наталья тоже совершает свои полеты теперь с размахом булгаковской Маргариты, и все это прочно закреплено на земле якорями реальной телевизионной хроники.

В фильме есть сцены, которые можно отнести бы к разряду великих. И есть то гениальное хулиганство, которому только и под силу утрамбовать в полтора часа весь наш смертный человеческий мир с его бессмертной глупостью.

Любить арийца

Mon, 13 Sep 2010 17:39:00 +0400

Последним знаковым событием 67-го Венецианского кинофестиваля стало возвращение Тома Тыквера на родную почву. То есть переход от англоязычного квазиголливудского контекста к локальному немецкому, а от экспериментов в области жанрового коммерческого кино к независимому малобюджетному стилю времен «Беги, Лола, беги», «Принцессы и воина», «Зимней спячки». Долгожданную трансформацию ознаменовала мировая премьера новой картины знаменитого автора — «Трое» (в российском прокате получившей название «Любовь втроем»).

Кадр из фильма «Трое»

То, что последние три работы Тыквера не достигли ожидаемого успеха на международной арене, объяснимо: ни «Рай» по сценарию Кшиштофа Кеслевского, ни «Парфюмер» по роману Патрика Зюскинда, ни недавний триллер «Интернешнл» не могли полностью удовлетворить взыскательные вкусы былых поклонников автора, а для широкой публики все равно оставались чересчур сложными и прихотливыми. Интересно то, что подобная половинчатость была свойственна и раннему Тыкверу, только тогда она всем нравилась: совмещение авторской идеологии с мейнстримной технологией в той же «Лоле» казалось последним писком моды. Но это было больше десяти лет назад.

За время странствий Тыквер возмужал и окреп. Теперь, когда он вновь пишет собственные сценарии, в поле его зрения уже не безответственная молодежь, а взрослые люди; не «проблемы отношений», а сцены из семейной жизни. «Трое» — картина о вполне гармоничной паре, живущей в Берлине. Он руководит мастерской, делающей скульптуры по эскизам современных художников. Она работает в комиссии по этике, дающей зеленый (или красный) свет экспериментальным проектам медиков и биологов. Характерные профессии для современных европейских интеллигентов: людям со стороны сразу и не объяснишь, чем они зарабатывают на жизнь. В частности, поэтому Ханне и Симону так хорошо вдвоем, и они не расстаются уже двадцать лет. Но детей нет, с годами ничего не меняется... пока оба не встречают мужчину своей мечты. Причем это один мужчина.

Как умный буржуазный режиссер, Тыквер демонстрирует со всех сторон рациональную модель современной семьи. Это уже не любовный треугольник, и не менаж-а-труа, а полноценное партнерство, удовлетворяющее всех троих участников. Кстати, официальный брак Ханна и Симон оформляют только после знакомства с новым другом, и о потомстве начинают задумываться тогда же. Но не это в фильме самое интересное — как и не формальное мастерство, позволяющее Тыкверу играючи интегрировать в ткань фильма произведения контемпорари-арта, балет Саши Вальц, спектакль Роберта Уилсона и лучшую песню Дэвида Боуи (именно креативное партнерство разнородных элементов делает просмотр фильма увлекательным опытом, несмотря на предсказуемость интриги).

Кадр из фильма «Трое»

Самое любопытное — фигура героя-любовника, третьего неизвестного в тыкверовском уравнении. Если Ханна и Симон — архетипические воплощения среднестатистических культурных интеллектуалов, априори слабых и неуверенных в себе, то их избранник — идеальный человек. Он красив и крепок. Бисексуален. Всегда в хорошем настроении, начисто лишен душевных мук.

Нежный отец. Внимательный друг. Умен и талантлив. Он ученый-биолог, но и прагматик, зарабатывающий искусственным осеменением. Ходит на выставки современного искусства, посещает театральные премьеры. Поет в хоре. Управляет собственной яхтой. Плавает в бассейне. Играет в футбол. Да и зовут его Адам.

Тревожное чувство растет по мере наблюдения за статями этого неправдоподобно-совершенного мужчины. Он — воплощенный идеал, вагнеровский Зигфрид, ницшеанский герой, наделенный абсолютной свободой! Тот самый венец цивилизации, о которой мечтали идеологи нацизма. И внешность у него соответствующая. Актер Дэвид Стрисов больше всего похож на фашиста из советских фильмов 1970-х годов: румяный синеглазый блондин — волевой подбородок, ямочки на щеках. Выходит, Тыквер сделал кино о том, как слабовольный интеллигент признает свое фиаско, отдаваясь объятиям сильного и цельного арийца.

Другой вопрос — осознанное ли это высказывание, или проговоренное вне воли автора? Вне зависимости от ответа, «Голубой лев» за лучший фильм на тему однополой любви фильму обеспечен. Если только его не победит «Черный лебедь» Даррена Аронофского, в котором не менее подробно разбирается лесбийская тема. Что ж, на какой ноте фестиваль начинался, на такой и завершается.

Одомашненные «Львы»

Mon, 13 Sep 2010 11:19:00 +0400

67-й Венецианский фестиваль, проходивший в бурном режиме и изобиловавший шоковыми фильмами, завершился неожиданно мирным и даже пресным исходом. «Золотого льва» жюри под началом Квентина Тарантино присудило фильму «Где-то» Софии Копполы. Михаил Кричман, снявший фильм «Овсянки», удостоен приза за операторское искусство — награду вручала член жюри Ингеборга Дапкунайте. Эта картина режиссера Алексея Федорченко удостоена еще нескольких неофициальных наград, в том числе приза ФИПРЕССИ — международной кинопрессы. Из Венеции — Андрей Плахов.

София Коппола и Квентин Тарантино

Когда в одном из венецианских репортажей я высказал предположение, что Квентин Тарантино отдаст долги своей бывшей герл-френд Софии Копполе, это была скорее шутливая гипотеза. Теперь я должен персонально радоваться ее победе, поскольку поместил Софию Копполу на обложку своей книги «Режиссеры будущего». Но хотя она и «оправдала доверие», сомнения все же возникают. В контексте мрачного и тревожного венецианского конкурса фильм «Где-то» о страданиях утомленного популярностью секс-символа смотрится почти конформистским. Это милая, талантливая, но не выдающаяся и немного усталая картина типа «Сломанных цветов» Джима Джармуша. То, что может позволить себе классик во второй половине карьеры, вряд ли подобает режиссеру на подъеме: от него ждешь более темпераментных жестов.

С другой стороны, победа Копполы оказалась возможной как раз на фоне чересчур перегруженного негативными эмоциями конкурса. Квентин Тарантино явно не хотел поощрять радикальные политические высказывания, как он уже однажды сделал, наградив в Канне памфлет Майкла Мура «Фаренгейт 911». Не захотел он и отметить блестящие жанровые опыты стилистов Цуя Харка, Такаси Миике и Франсуа Озона, хотя именно Тарантино мог их оценить в полной мере. Скорее всего, решение наградить «Где-то» стало для жюри желанным компромиссом, устроившим и председателя: как и в случае с Майклом Муром, озолотили «своих», из клана, из семьи, хоть и левых, но американцев. Надо отметить, что Тарантино не забыл наградить «Специальным львом» своего давнего друга и наставника Монте Хеллмана (некогда продюсера «Бешеных псов», сильно содействовавшего взлету его карьеры). Так что старые долги оказались оплачены.

Два других призовых фильма — «Необходимое убийство» Ежи Сколимовского и «Печальная баллада для маленькой трубы» Алекса де ла Иглесиа — оказались фаворитами именно потому, что политика стала в них лишь отправной точкой для блестящей жанровой и стилистической разработки. Ветеран Ежи Сколимовский, несомненно, достоин спецприза жюри, а сыгравший у него Винсент Галло честно заработал Кубок Вольпи за лучшую мужскую роль не только актерскими, но и чисто физическими усилиями. Актуальность фильма была лишний раз подтверждена, когда в дни фестиваля американцы впервые признали факт существования антитеррористических баз в Восточной Европе. Алекс де ла Иглесиа, в свою очередь, заслужил «Серебряного льва» за режиссуру и награду за сценарий испанского фильма, наполненного неукротимой энергией.

Более спорно решение наградить Кубком Вольпи актрису из греческого фильма «Аттенберг» Ариан Лабед, пренебрегши звездными ролями Катрин Денев и Натали Портман. Последняя была окончательно убита еще одним брошенным в нее камнем: приз имени Марчелло Мастроянни для молодого дарования вручен ее партнерше по фильму «Черный лебедь» Миле Кунис; эту награду фестивальные остряки назвали «За лучший кунилингус». Остается пожалеть, что без наград осталась «Черная Венера»: и поразительно сыгравшая главную роль Яхима Торрес, и картина в целом — одни из самых значительных в конкурсе. К явным несправедливостям надо отнести и ненаграждение двух мощных фильмов из Китая («Котлован») и Чили («Пост мортем»).

Как известно, всем и каждому не угодишь. Кто-то все равно должен остаться без наград, иногда проигрывают и очень достойные. Однако был фильм, с самого начала словно запрограммированный на успех, причем, что редко бывает, фильм российский — «Овсянки» Алексея Федорченко. Он получил высшую оценку в рейтинге международной критики и множество неофициальных наград — приз интернетовских изданий Mouse d’oro, диплом экуменического жюри, приз Nazareno Taddey Award и приз ФИПРЕССИ. А вот в рейтинге главного жюри результат оказался скромнее, чем можно было ожидать. Призом «Озелла» за лучшую операторскую работу награжден Михаил Кричман, которому картина в значительной степени обязана своим эмоциональным воздействием. Это очередная и вполне заслуженная дань российской операторской школе: в Венеции награждались Вадим Юсов, Алишер Хамиджоджаев, в Берлине в этом году — Павел Костомаров. Михаил Кричман давно достоин стать в этот ряд, но он обычно оказывался в тени режиссерского успеха: так было, в частности, со знаменитым, победившим в Венеции «Возвращением». И вот наконец награда нашла героя.

Объявлены итоги Венецианского фестиваля

Sun, 12 Sep 2010 01:22:00 +0400

Кинофестиваль в Венеции завершен, жюри под председательством Квентина Тарантино раздало награды. Судейской коллегии пришлось нелегко — конкурс в этом году выдался на редкость сильный, и выбор основного призера сразу же подвергся критике.

Кадр из фильма «Где-то»

Львы и кубки

Главная награда — «Золотой лев» — досталась Софии Копполе (Sophia Coppola) за «Где-то» (Somewhere). «Это маленький личный фильм, я не ожидала получить за него приз», — призналась растроганная Коппола, а председатель жюри заявил, что «это работа настоящего художника». Журналисты отреагировали на его выбор неоднозначно: в зале для пресс-конференций раздавались даже свистки.

По поводу «Серебряного льва» за лучшую режиссуру разногласий не возникало — он был вручен Алексу де ла Иглесии (Alex de la Iglesia) за «Печальную балладу для трубы» (Balada Triste de Trompeta) — гротескную историю о белом и рыжем клоуне, которые враждуют во франкисткой Испании. Она же удостоилась и премии «Озелла» за лучший сценарий.

Кадр из фильма «Необходимое убийство»

Спецприз жюри достался «Необходимому убийству» (Essential Killing) польского режиссера Ежи Сколимовского (Jerzy Skolimowski) — это решение фестивальная пресса встретила овацией. Винсент Галло (Vincent Gallo), сыгравший в этой картине арабского террориста, пустившегося в бега посреди североевропейских лесов, — увезет из Венеции «Кубок Вольпи» за лучшую мужскую роль. Роль эта, кстати, была фактически немой: свою первую реплику герой Галло произносит уже в самом финале.

Вручили и особого «Золотого льва» за заслуги перед кинематографом — таким образом оказался награжден кумир Тарантино Монте Хеллман (Monte Hellman), привезший в Венецию «Дорогу в никуда» (Road to Nowhere). Тарантино объяснил, что «Хеллман — великий художник, поэт-минималист, чьи работы стали источником вдохновения для всего жюри».

Кадр из фильма «Дорога в никуда»

Кубок Вольпи за лучшую женскую роль получила Ариане Лабед (Ariane Labed), звезда греческого фильма «Аттенберг» (Attenberg) Афины Рахель Цангари (Athina Rachel Tsangari), а приз Марчелло Мастроянни за лучший актерский дебют — Мила Кунис (Mila Kunis), сыгравшая противницу Натали Портман в «Черном лебеде» (Black Swan) Даррена Аронофски (Darren Aronofsky), который открывал фестиваль. Случай довольно редкий: фильмы открытия обычно не удостаиваются наград.

Наконец, премия Луиджи де Лаурентиса за лучший дебют досталась турецкой картине «Большинство» (Cogunluk) Серена Юдже (Seren Yüce), не участвовавшей ни в одной из конкурсных программ.

«Овсянки»

Российскому конкурсанту — «Овсянкам» Алексея Федорченко — тоже повезло. Фильму дали три премии — «Озеллу» за лучшую операторскую работу, FIPRESCI за киноязык и еще приз экуменического жюри.

Кадр из фильма «Овсянки»

Получая награду, Федорченко отметил, что был почти уверен в успехе, потому что «Михаил Кричман — один из лучших операторов в мире».

Но кубками дело не закончилось: режиссера во всеуслышание поблагодарил сам Квентин Тарантино, который счел, что фильм вышел прекрасный — «по-настоящему поэтическое произведение», — а актерский ансамбль сложился удивительный.

Главные роли в «Овсянках» — экранизации повести казанского писателя Дениса Осокина — сыграли Юрий Цурило, Игорь Сергеев и Юлия Ауг. Речь в фильме идет об исчезнувшем народе меря и его обрядах, настоящих и вымышленных, но в любом случае — необыкновенно эротичных. Продюсер картины Мэри Назари рассказала, что фильм, уже заявленный в программе фестивалей в Торонто и Лондоне, был куплен для европейского проката и выйдет во Франции тогда же, когда и в России — в конце октября.

«Горизонты»

Кадр из фильма «Лето Голиафа»

В программе «Горизонты» в этом году случилась революция: в нее включили несколько десятков экспериментальных картин, находящихся на грани видеоарта. Там были и шестичасовые, и шестиминутные фильмы. Участвовали и российские картины — «Бриллианты» Рустама Хамдамова, «Слабый Рот Фронт» Виктора Алимпиева, «Воодушевление» дуэта «Провмыза». Призов им, правда, не досталось.

Жюри во главе с иранской художницей Ширин Нешат отдало главный приз «Лету Голиафа» (Veran de Goliat) мексиканца Николаса Переды (Nicolas Pereda), а спецприз жюри — голландско-австрийскому «Забытому пространству» Ноэля Берча (Noel Burch) и Аллана Секулы (Allan Sekula). Лучшим короткометражным фильмом объявили «Будущие аттракционы» (Сoming Attractions) австрийца Петера Черкасского (Peter Tscherkassky), а лучшим среднеметражным — «Вон» (Out) режиссера из Израиля Рои Розен (Roee Rosen).

Венеция-2010: «Черная Венера», Том Тыквер и безумные клоуны

Fri, 10 Sep 2010 19:42:00 +0400

В субботу будут подведены итоги Венецианского фестиваля, уже показана вся конкурсная программа, и у жюри под председательством Квентина Тарантино, как минимум, есть из чего выбирать.

Кадр из фильма «Трое»

В числе последних премьер — «Трое», первая за много лет берлинская работа Тома Тыквера. В определенном смысле это продолжение одного из самых известных фильмов 1990-х: Тыквер снимает свой фильм для повзрослевшей вместе с ним аудитории «Беги, Лола, беги».

В жизнь сорокалетней бездетной пары интеллектуалов — очевидного олицетворения западноевропейской демографической ситуации — стремительно вторгается сначала рак, затем посторонний мужчина, витальный блондин-микробиолог, который поет в хоре, занимается восточными единоборствами, плавает в бассейне, не видит принципиальной разницы между женщинами и мужчинами и совсем не читает книг. Он становится любовником обоих — мужа и жены (актриса Софи Ройс явно претендует на приз), но по отдельности, познакомившись при разных обстоятельствах и не подозревая о том, что оба его партнера женаты. Для них (естественно, скрывающих измену друг от друга) его появление становится выходом из экзистенциального тупика, из западни преждевременного пресыщения жизнью. «Трое» — в некотором отношении манифест, в котором объявляется, что современному сложноорганизованному индивидууму одного партнера (даже близкого и любимого) явно недостаточно, и дело тут совсем не в сексуальной распущенности. Тыквер не единственный, кто говорит об этом: в конкурсе была еще одна картина с похожим месседжем — «Несколько счастливцев» Антони Кордье. Впрочем, легкомысленный французский подход к проблеме сильно отличается от тыкверовского, в котором шокирующий цинизм и физиологичность сочетаются с нескрываемым романтизмом. Большая часть диалогов в фильме — это такой тевтонский Вуди Аллен; действие прерывают динамичные полиэкранные вставки, иногда сопровождают закадровые монологи; по большому счету это комедия, в которой многие вещи называются своими именами ровно в тот момент, когда ты совершенно этого не ждешь.

Одним из самых ожидаемых (предварительно) и значительных (постфактум) событий фестиваля оказалась «Черная Венера» Абделатифа Кешиша — французского режиссера тунисского происхождения.

Кешиш всегда тяготился своим пребыванием в этническом гетто, и его первая костюмная картина — воистину попытка объять необъятное. Неслучайно главной героиней этого во всех смыслах большого фильма становится большая черная женщина, Сара Баартман, в начале 19 века выступавшая в европейских цирках под именем Готтентотской Венеры. У Кешиша, не чуждого концептуальности, форма и содержание взаимно определяют друг друга.

Кадр из фильма «Черная Венера»

Действие поделено на три почти равномерные части. Сначала Сара (Яхима Торрес, еще одна претендентка на приз) вместе со своим бывшим хозяином, бельгийцем Хендриком, приезжает в Лондон, где с успехом выступает перед толпой, пока местные правозащитники не начинают судебного разбирательства по делу об оскорблении человеческого достоинства. Во второй части героиня оказывается в Париже, во власти нового хозяина, и ее выступления из простой забавы для городских низов становятся элементом сексуальных оргий пресыщенной аристократии. В третьей части Сара, упорно не желавшая демонстрировать свои от рождения деформированные гениталии любознательным французским ученым, оказывается в публичном доме, откуда изгоняется после медицинского осмотра. После смерти ее расчлененное тело полностью утилизируется наукой — фрагменты Сары Баартман до недавнего времени являлись экспонатами в парижском Музее естественной истории. На финальных титрах мы видим хронику: спустя двести лет останки Готтентотской Венеры с большими почестями хоронят в ЮАР.

В картине, длящейся больше двух часов, нет смысловых пустот: в каждом кадре и в каждом эпизоде идет работа с определенной проблематикой — темы возникают естественно, плавно перетекают друг в друга, излагаются внятно, но без морализаторства, и складываются в универсальный комплекс идей, каркасом для которого становится одна-единственная человеческая судьба.

Эксплуатация белым человеком черного, мужчиной — женщины (вспоминаются сразу два фильма Марко Феррери: «Женщина-обезьяна» и «Не трогай белую женщину» — черную можно трогать) — лишь самые очевидные, лежащие на поверхности вопросы.

Сара считает себя артисткой, творцом, а не объектом, — и в какой-то момент кажется, что это фильм о художнике, идущем наперекор обстоятельствам. У Сары абсолютный слух, она поет и играет на музыкальных инструментах (ее пение и экстатические танцы становятся самыми гипнотическими элементами фильма), но от нее требуют изображать звериную дикость на потребу толпы — и кажется, что это фильм об искусстве, не умеющем перекричать масскульт. В лаборатории, где Сару пытаются изучать, оказывается штатный художник, единственный, кто относится к ней по-человечески, — и кажется, что это фильм об ущербности рационального подхода.

Сара — рабыня, артистка, женщина, черная женщина, урод, красавица, предмет научного интереса и обывательского любопытства, объект самых разных форм эксплуатации, объект желания; избыточное физическое тело, в котором помещена хрупкая душа; человек, надолго переживший свою собственную жизнь — и как легенда, и как совокупность законсервированных клеток.

Понятно, что при такой полифонии смыслов фильм можно дешифровывать часами и страницами — и именно это становится его главной проблемой. «Черная Венера» выдерживает свой собственный вес, но заметно прогибается под ним. В фильме, как и в Саре Баартман, все в конце концов кажется немного избыточным — как и заглавную героиню, для утилизации его приходится расчленять.

Кадр из фильма «Печальная мелодия для кларнета»

Еще один конкурсный фильм про расчленение, но несколько в другом ключе, — картина испанского режиссера Алекса де ла Иглесиа «Печальная мелодия для кларнета» (название очень хочется перевести как «Печальная мелодия для флейты»). У «Мелодии» — самые впечатляющие за весь фестиваль открывающие титры, совершенно в духе Зака Снайдера («Рассвет мертвецов», «Хранители»), но с национальным колоритом: фашистская Испания представлена тут сатанинским слайд-шоу из фотографий военных, клоунов, босховских уродцев, Сальвадора Дали, мультипликационных персонажей etc. Потомственный клоун, история которого рассказана в первой части фильма, приходит работать в передвижной цирк, где ему достается роль Белого. Рыжий, звезда арены, тиран и садист, становится его антагонистом — они оба любят одну и ту же гимнастку. Их противостояние превращается в кровавую резню. Картина Иглесиа — мрачный комикс, накачанный китчем и брутальностью, но (как это часто бывает именно с испанскими картинами) изначально интересный сюжет тут быстро скатывается в мельтешение, беспорядочную стихию неотредактированных сюжетных линий и образов. Итальянская пресса тем не менее считает, что фильм может понравиться Тарантино (в числе других его предполагаемых фаворитов «Детектив Ди» Цуй Харка и «13 ассасинов» Такаши Миике), — но лучше бы поверхностные прогнозы не оправдались: в конкурсе было немало хороших фильмов, в которых никого не резали серпом и не сжигали заживо.

Поделить на единицу

Fri, 10 Sep 2010 19:32:00 +0400

В Италию ездят есть итальянскую пасту и пиццу, пить итальянское вино, наслаждаться итальянской природой и любоваться итальянской живописью, но давным-давно не ездят смотреть итальянское кино. Если где и попадаются интересные экземпляры, то не в Венеции, а на других фестивалях: на главном национальном смотре итальянцы, как правило, показывают такой шлак, что стыдно смотреть.

Кадр из фильма «Одиночество простых чисел»

Будто респектабельные члены отборочной комиссии теряют рассудок, как только дело доходит до фильмов их соотечественников. За отборщиками тянутся журналисты, неуклюже превозносящие сомнительные шедевры и кричащие после каждой церемонии награждения о заговоре иностранных агентов против великой Италии (в смысле «опять нашим не дали главный приз»).

Поэтому самые вменяемые итальянские режиссеры заслужили славу за пределами родины. Паоло Соррентино прославился в Каннах, Маттео Гарроне в Берлине. Один из интереснейших молодых итальянских режиссеров Саверио Костанцо тоже сделал имя за рубежом — сначала в Локарно, где его дебют «Личное» получил «Золотого леопарда», а потом в Берлине, где показывали вдумчивую драму о монастырской жизни «На память обо мне». Поэтому то, что его новый фильм «Одиночество простых чисел» попал в венецианский конкурс, наводит на самые мрачные мысли.

Впрочем, и тут дело не обошлось без своеобразной мафии, продюсерской и дистрибьюторской. Ведь эта картина не просто очередное любопытное кино, а товар, в который вложены немалые деньги и от которого продюсеры ждут еще больших доходов. Причем именно на итальянской земле. «Одиночество простых чисел» — экранизация главного национального бестселлера последних лет, одноименной книги 28-летнего туринского физика-теоретика Паоло Джордано, разошедшейся многомиллионными тиражами в сорока странах мира (она переведена и на русский).

История двух одиночек — замкнутого математика и девушки-фотографа, подруги его юности, — вопреки всем ожиданиям вышла за рамки нишевой литературы для культурного среднего класса, став настоящим феноменом. Разумеется, создатели картины рассчитывали на такой же успех. Хотя фильм еще не вышел даже в Италии, уже сейчас можно утверждать с уверенностью: они просчитались.

Нельзя сказать, что картина Костанцо чрезмерно примитивна для экранизации бестселлера. Она, напротив, слишком изысканна и сложна. На первом же сеансе в Венеции итальянцы безжалостно освистали фильм, обвинив в несоответствии литературному первоисточнику (смешно: ведь Паоло Джордано сам писал сценарий, настаивая на переработке книги и изменении ее структуры). Ужасно печальный парадокс — экранизация бестселлера всегда обречена на неуспех, особенно если бестселлер еще и является хорошей литературой. В лучшем случае, как было с «Именем розы», «Невыносимой легкостью бытия» или «Парфюмером», постановку разругают критики, но она хотя бы окупится и принесет прибыль. В худшем читатели будут ругать за неточную передачу текста, а неграмотные зрители попросту не разберутся в происходящем.

Кадр из фильма «Одиночество простых чисел»

«Одиночество простых чисел» так же обречено на непонимание, как и его герои — клинические неудачники. В детстве они пережили серьезные травмы, физические (Аличе упала с лыж на горном курорте и сломала ногу, на всю жизнь оставшись хромой) и психологические (по вине Маттиа пропала без вести его аутичная сестра-близнец). Картина построена на серии флешбэков, возвращающих нас то в сновидческое детство, то в неспокойную юность, то в болезненное настоящее молодых персонажей. Вхождение во взрослую жизнь, в которой им наконец-то доведется достичь относительной гармонии (в последнем кадре), Костанцо передал довольно оригинально, заставив актрису Альбу Роруачер похудеть на десять килограмм, а актера Луку Маринелли — набрать пятнадцать.

Изнурительная работа над собой, которую были вынуждены проделать исполнители, нашла ответ в тщательной отделке цвета, звука, костюмов, декораций и прочей оформительской стороны этого виртуозного фильма-паззла. Своего апофеоза режиссерское мастерство Костанцо достигает в работе над музыкальным оформлением (официальный композитор фильма — кудесник звука и экспериментатор Майк Паттон, лидер групп Faith No More и Fantomas), в котором оригинальная музыка — имитация аналоговых синтезаторов из хорроров 1980-х — причудливо сочетается с современной эстрадой и псевдоклассическими вальсами.

Единственное, что способно всерьез разочаровать, — это сравнительно банальное прошлое героев, финального раскрытие которого не тянет на сенсацию. Однако если расценивать картину не как детектив, а как поэтическую медитацию на тему одиночества и непонимания людьми друг друга — даже людьми самыми близкими (идеальным примером служит деспотичная и любящая мамаша героя, блестяще сыгранная Изабеллой Росселлини), — то Костанцо окажется режиссером самобытным, умным и тонким.

Излишне добавлять, что у этого итальянца изо всех его соотечественников-коллег самые низкие шансы в венецианском конкурсе. Больно умных не любят нигде, а особенно в Италии. В этом смысле успех романа Паоло Джордано «Одиночество простых чисел», действительно, необъяснимый феномен.

Доказательство смертности

Fri, 10 Sep 2010 18:15:00 +0400

Завтра будут объявлены итоги Венецианского фестиваля. Уже сегодня их готов подвести Андрей Плахов.

Кадр из фильма «Черная Венера»

Может быть, кого-то и удивило, что именно фильм «Овсянки» — про то, как муж с коллегой по работе везет тело умершей жены, чтобы предать его огню, — выбран для венецианского конкурса. Но после просмотра всей программы закономерность этого решения отборочной комиссии понятна. Возглавляющий ее куратор Марко Мюллер собрал коллекцию картин со всех концов света, большинство которых объединено одним критерием — эстетикой мертвого тела, анатомического театра.

Сильным впечатлением последних дней фестиваля стала «Черная Венера» Абделатифа Кешиша. Его прежние фильмы, включая награжденный в Венеции «Кускус и барабулька», были связаны с жизнью арабских иммигрантов во Франции. На сей раз режиссер отправляет нас в начало XIX века, чтобы рассказать историю, похожую на «Человека-слона» Дэвида Линча, только еще более чудовищную.

Молодая уроженка Южной Африки Саартье Баартман попадает в лапы авантюристов, чующих, что на ней можно хорошо подзаработать. Ее вывозят в Европу в качестве героини дикарского шоу для простонародья: водят голую на цепи и демонстрируют интимные части могучего чернокожего тела, вызывая у публики смех, трепет и сексуальный зуд. Потом несчастная (к тому времени прошедшая через обряд крещения и простодушно считающая себя артисткой) становится звездой оргиастических сессий либертинов в парижских салонах, а после того как отказывается выполнять их прихоти, оказывается на улице и умирает в борделе.

Но еще до этого она попадает в поле зрения расиствующих академиков, которые видят в ней объект «научного изучения». Придя к выводу, что череп бушменки больше всего напоминает параметры орангутанга, они испытывают особый интерес к ее половым органам, деформированным после обрезания. Забальзамированное тело покойницы выставляют в парижском музее естествознания в качестве экспоната, где оно находится вплоть до 1994 года, когда правительство Южной Африки вывозит его на родину для захоронения. Фильм кончается документальными кадрами чествования первой африканской святой — жертвы расизма и колониализма.

Сильная режиссура, актерские работы и поразительная фактура главной героини — непрофессионалки Яхимы Торрес — работают в пользу этой несколько «пережаренной» картины. Ее послевкусие особенно ощутимо в воспаленной атмосфере нынешнего фестиваля, почти безраздельно посвященного мучениям человеческого тела — не только до, но и после смерти. В каждой картине минимум один труп, а во многих покойников укладывают штабелями.

Кадр из фильма «Печальная баллада для маленькой трубы»

На этом фоне и кондиционный «самурай-террор» Такаси Миике «13 убийц», вызвавший одобрительные аплодисменты зала, и гораздо более неожиданная «Печальная баллада для маленькой трубы» Алекса де ла Иглесиа могут быть восприняты почти как норма. Испанский фильм — это карикатура, или комикс: в нем нет документальной основы, а реалии гражданской войны — лишь отправная точка для совершенно невероятного хулиганского зрелища. Тематически оно напоминает «Лабиринт Фавна» Гильермо дель Торо, стилистически же ближе всего к Квентину Тарантино, который, возглавляя венецианское жюри, должен оценить драйв и темперамент своего преемника — особенно в ситуации, когда прародитель современного «мочилова» сам выдохся и остепенился.

Описать происходящее в этой картине затруднительно. Она начинается на арене цирка и завершается смертельной эквилибристикой на вершине франкистского монумента, включает в себя безумную любовь и соперничество двух клоунов — веселого и грустного — за сердце прекрасной акробатки Натальи. При желании в этом можно увидеть метафору гражданской войны за Испанию между республиканцами и франкистами, которые показаны одинаково жестокими. Впрочем, «жестокость» — слишком мягкое словечко для описания атмосферы этого фильма, который с одинаковыми основаниями может быть признан образцом изысканного формализма и шедевром кича. Искореженные тела и лица главных героев, их смертельные схватки, самоигральные аттракционы — вроде укушенного за палец генерала Франко или голого клоуна, одичавшего в лесу, — безошибочные признаки pulp fiction, только иберийского разлива. Впрочем, хоть бессмертные герои «палпа» до конца не умирают, несколько жмуриков все же будут продемонстрированы кровожадной публике, уже подсаженной на эту приманку за десять венецианских дней.

В Венеции показали «Бриллианты»

Fri, 10 Sep 2010 14:08:00 +0400

С большим интересом встретила публика и пресса 67-го Венецианского кинофестиваля мировую премьеру нового российского фильма «Бриллианты». Он был показан на Лидо в четверг вечером в рамках конкурса «Горизонты».

Кадр из фильма «Бриллианты»

Автор получасовой ленты — 66-летний художник, сценарист и режиссер Рустам Хамдамов. Не новичок смотра в Венеции («Вокальные параллели» также участвовали в «Горизонтах» 2005 году), на этот раз он привез элегантную и остроумную черно-белую картину с элементом детективного действия — кража бриллиантов.

В главных ролях Рената Литвинова и звезда Мариинского театра и американского балета Диана Вишнева, оператор — Сергей Мокрицкий, художник по костюмам — Надежда Васильева. В качестве продюсеров выступили Константин Эрнст (1 канал ТВ) и Вячеслав Тельнов (киностудия «Ленфильм»). Условное время действия — годы НЭПа в России, а музыкальный фон — балет Минкуса «Баядерка», сцены из которого включены в сюжет. Наполненный гармоничной пластикой и мягкой иронией, этот фильм — шутка, но в тоже время поэтическая зарисовка и даже эстетический манифест, вызвал аплодисменты придирчивых венецианских зрителей. Режиссер объяснил журналистам, что фильм «Бриллианты» завершает трилогию коротких криминальных историй о любви — первые две носят названия «Серебро» и «Сапфир».

Уроженец Ташкента Рустам Хамдамов считается одним из классиков российского кино, хотя в его послужном списке всего четыре киноработы. Судьба их была достаточна драматична. Негатив первой ленты «В горах мое сердце» (1967) был утерян. Вторая картина «Нечаянные радости» (1981) была смыта, а третий фильм «Анна Карамазофф» конфискована французским продюсером. Зато художественные произведения Хамдамов есть в ведущих мировых собраниях: Государственной Третьяковской галерее, Национальной галерее итальянского города Равенна. Он — первый российский художник, чьи работы в 2003 году включены в коллекцию современного искусства Государственного Эрмитажа.

Артисты анатомического театра

Thu, 09 Sep 2010 19:19:00 +0400

Когда все французские киношники последних лет предстанут перед Страшным судом и будут отвечать за все, что натворили, их, возможно, помилуют ради одного праведника по имени Абделлатиф Кешиш.

Кадр из фильма «Черная Венера»

Самый актуальный режиссер когда-то великой кинодержавы появился на свет в Тунисе, но вырос и обучился ремеслу во Франции. Сначала был актером и работал в театре, в 2001-м приступил к режиссуре. «Ошибка Вольтера» получила «Льва будущего» за лучший дебют в Венеции, «Увертка» была признана лучшим фильмом по версии премии «Сезар», «Кускус и барабулька» (единственная картина Кешиша в российском прокате) была награждена и Венецией, и «Сезарами».

Сегодня Кешиш — единственный француз, попавший во все международные рейтинги «главных режиссеров XXI века». Настало время для создания не просто очередного хорошего фильма, а шедевра — лучшего, на что способен автор в зените своих творческих возможностей.

Именно таковым стоит признать «Черную Венеру», представленную в конкурсе 67-й Мостры. Картина посвящена драматичной судьбе Саарти Баартман — южноафриканки, получившей в Европе начала XIX столетия прозвище «готтентотской Венеры». Предприимчивый антрепренер вывез ее как рабыню в Лондон, где с успехом показывал на Пикадилли. Затем его преемник перетащил Баартман в Париж, где ее демонстрировали как экзотическое животное светской публике. Все это время за ней охотились ученые, решившие доказать на ее примере превосходство белой расы над черной (основанием стала необычная внешность молодой женщины — форма черепа, размеры ягодиц и половых органов).

Своей цели они достигли только после ее смерти от нищеты и сифилиса в одном из парижских борделей. Ее органы и гипсовый слепок с тела были выставлены в Музее естественной истории вплоть до 1970-х годов. Только в начале нашего столетия останки Баартман были отправлены на родину, в ЮАР, где их предали земле с большими почестями.

А теперь, внимание, вопрос. Как сделать на этом материале фильм, который был бы чем-то большим, нежели правозащитный манифест? Необходимость противостоять угнетению женщин и чернокожих, а также искоренять рабовладельческие замашки белого человека очевидна и без всякого кино. Что может добавить к ужасающим фактам фильм, даже такой подробный и длинный (без малого три часа), как у Кешиша? Как выяснилось, многое.

Начать с формы. Кешиш, искушенный не только в современном, но и в классическом театре, а также в том, как совмещать современность с классикой («Увертка» рассказывает о постановке пьесы Мариво французскими школьниками), составил масштабное полотно своего нового фильма из безупречных мини-спектаклей, цельных и неделимых мизансцен.

Кадр из фильма «Черная Венера»

Готтентотская Венера выступает на Пикадилли: толпа визжит от ужаса и восторга, каждый мечтает прикоснуться к ее монументальной заднице. Суд над эксплуататором Баартман, на котором та неожиданно выступает в его защиту: она не рабыня — она свободная артистка. Саарти в парижском салоне: бравый гусар скачет на ней верхом, а она в точности копирует на варварском инструменте мелодию, наигранную скрипачом. Саарти и ученые: голая негритянка успешно сопротивляется толпе образованных мужчин в модных пиджаках. Саарти в либертинском гнезде разврата — и вновь спектакль показан от и до, во всей унизительной полноте.

Наконец, Саарти в борделе — заключительный отрезок пути к сцене последнего театра, анатомического. Драматургия Кешиша гуманна и беспощадна одновременно. Никаких лирических отступлений, никакого бэкграунда. Сплошное «здесь и сейчас». Декораций минимум, исторических красот нет вовсе. Точнее, декоративных деталей ровно столько, чтобы не забывать о временной дистанции. Режиссер смотрит не на костюмы — его интересуют только лица, и особенно лицо Саарти, впечатляющее своей абсолютной непроницаемостью. Недаром Кешиш взял на главную роль фактурную непрофессионалку — кубинку Яхиму Торрес, окружив ее лучшими французскими актерами. Вместе с ними мы поневоле становимся частью толпы, восхищенной, возбужденной и раздраженной феноменом Другого.

Да, «Черная Венера» — фильм о Другом и трагической невозможности примирения с ним. Кто этот другой? Африканец, дикарь, негр или просто женщина. Вспомнится и «Простодушный» Вольтера, процитированный Кешишем еще в первой его картине. Но в еще большей степени Другой — артист, человек на сцене (или на экране). «Черная Венера» — радикальное повествование о судьбе художника. Точнее, того, кто мнит себя художником, владеющим умами и душами зрителя, а по факту оказывается игрушкой потребителя. Хочет быть субъектом, но становится объектом. Эта картина о превращении человека в предмет, превращении буквальном: в финале Саарти предстает музейным экспонатом. И единственный персонаж фильма (ясное дело, эпизодический), который чувствовал какое-то родство с ней, художник-натуралист из Академии Наук раскрашивает гипсовый слепок Саарье для демонстрации очередной толпе — толпе респектабельных ученых-расистов.

Для сегодняшнего кино, погрязшего в чисто формальной политкорректности, «Черная Венера» — произведение не менее подрывное и ценное, чем «Хижина дяди Тома» для мировой литературы позапрошлого века. Принято считать, что роман Гарриет Бичер-Стоу стал катализатором Гражданской войны в США. «Черная Венера», увы, вряд ли приведет к столь же глобальным последствиям. Но по меньшей мере выиграть на фестивале она может.

Винсент аль Маресьев

Wed, 08 Sep 2010 15:29:00 +0400

Среди пустыни, спрятавшись в пещере с гранатометом на плече, он ждет приближения американских солдат. Когда те подходят к порогу его убежища, стреляет. Потом бежит. Его хватают, связывают, пытают. Он не говорит ни слова. Его затаскивают в автомобиль, затем в вертолет, потом опять в автомобиль, везут по незнакомой земле. Вдруг машина соскальзывает с заснеженной дороги, валится в кювет, и узник получает нежданную свободу. Он опять бежит, идет, ползет через лес. Ест кору, ягоды, муравьев, сырую рыбу. Попадает в капкан, выбирается из капкана. Убивает встречных: ему, террористу в бегах, не от кого ждать пощады. Он все еще не говорит ни слова. Молчит до финальных титров. Только из них мы узнаем, что его зовут Мохаммед.

Винсент Галло

Однако для венецианской публики герой «Убийства по существу», нового фильма Ежи Сколимовского — культового режиссера и близкого друга Романа Поланского, попросту Винсент Галло. Возможно, широкому зрителю (и читателю) это имя ничего не скажет: не каждый вспомнит смешного паренька из «Аризонской мечты» Кустурицы, и меньшинство видело вампирский интеллектуальный ужастик Клер Дени «Что ни день, то неприятности». Тем более мало кто знаком с собственными фильмами Галло, ни один из которых в российский прокат не выходил.

Однако со времен каннской премьеры его «Бурого кролика» имя Галло в фестивальных кругах стало нарицательным. Та картина была экстремальным проявлением авторского начала, доведенного до абсурда: Галло — режиссер, сценарист, продюсер, композитор, оператор и главный (почти единственный) актер фильма. На протяжении полутора часов он молча движется по пустынным американским дорогам — сперва на автомобиле, потом на мотоцикле и опять на авто. В конце появляется актриса Хлое Савиньи; следует продолжительная и подробная сцена орального секса. Затем выясняется, что девушка давно мертва. Винсент опять садится за руль и тут же разбивается насмерть. По обломкам скачет бурый кролик. Финал.

«Бурый кролик» был освистан так, как не освистывали ни один фильм. Посреди показа, когда ползала покинуло помещение, маститый американский критик Роджер Иберт встал с места и стал громко петь джазовые шлягеры. Позже он написал, что худшего фильма не видел в жизни. Винсент Галло на официальной премьере вышел к публике и покаялся, пообещав больше не снимать кино. Потом опомнился и назвал Иберта жирной свиньей, пожелав тому скорейшей смерти. Критик не остался в долгу: «Я жирный, но могу похудеть, — отметил он. — А вот мистер Галло навсегда останется режиссером «Бурого кролика».

После прошлогоднего появления на экране в фильме Фрэнсиса Форда Копполы «Тетро» Винсент Галло набрался смелости вернуться к режиссуре, нарушив данное обещание. И название фильму дал соответствующее: «Обещания на воде». Венецианский фестиваль тут же взял его в конкурс, обеспечив таким образом актеру двойное присутствие — в качестве исполнителя главной роли в монотриллере Сколимовского и в качестве автора. Вновь вокруг фильма Галло возник миф еще более интересный, чем сама картина. Галло отказался показывать заранее хоть один кадр — даже в каталоге пусто. Не предоставил синопсиса («Это фильм Винсента Галло. Другой информации не будет»). В графе «Комментарии режиссера» написал No comments. Отказался давать интервью. Отменил пресс-конференцию. Все запросы переадресовал на e-mail vincentgallo@vincentgallo.com (каждый может попробовать написать, но вряд ли дождется ответа). Приехал в Венецию в черной маске на голове и очках поверх нее, будто грабитель банка или террорист. Как писали таблоиды, Галло был опознан по багажной бирке на чемодане.

В итоге для того, чтобы попасть на сеанс, надо было занимать очередь за час, хотя Галло в своей причудливой, поэтичной и минималистской черно-белой картине не порадовал любителей скандалов ни одной провокационной или откровенной сценой (живописная обнаженка с участием красивой бельгийской фотомодели Дельфин Бафор не в счет).

То есть, плюнув публике в лицо, Винсент добился к себе большего внимания, чем мог бы надеяться в любой иной ситуации. Не было другого случая, чтобы настолько авангардное, на грани абстракции, кино вызывало такой публичный интерес.

Если пытаться пересказывать фильм, состоящий из серии флешбэков и фантазий-снов главного героя (в роли которого выступил — догадайтесь кто? — правильно, Винсент Галло!), то в нем поведана история человека, чья возлюбленная умерла от рака. Скорбя по ней, он поступает на работу в похоронное бюро. И бесконечно вспоминает: каждый миллиметр ее тела, каждое незначительное слово, каждое движение танца. Между прочим, сам Галло пережил несколько лет назад смерть любимой женщины и об этом сделал своего «Бурого кролика». Одержимость непростой темой лучше всего доказывает искренность автора; оскорбленность неадекватной реакцией на предыдущую картину отразилась на теперешнем вызывающем поведении Галло. Вознаграждение за все страдания — ажиотаж вокруг малобюджетной, скромной, интимной драмы, превращенной в кино.

Честно говоря, довольно оригинальное. Проживая такую судьбу в кинематографе, Винсент Галло оказался способен прожить на экране все что угодно. Отсюда прекрасный фильм Сколимовского, в котором перевернут расхожий стереотип: перед нами не западный человек в восточной пустыне, а восточный одиночка в зимнем европейском лесу («Убийство по существу» снимали в Польше и Норвегии). И ведь он действительно ходил босиком по снегу в двадцатиградусный мороз, а опознать в бородатом безумном чужаке модного американского актера не сможет даже самый придирчивый судия. Чтобы сыграть такое, надо быть не просто артистом, а личностью. Винсент Галло — личность, причем незаурядная. Много вы знаете таких актеров?

Смерти в Венеции

Wed, 08 Sep 2010 15:02:00 +0400

Каждый день венецианский экран обрушивает на публику множество премьерных фильмов, которых не видел на родине ни один киножурналист: за этим тщательно следит директор фестиваля Марко Мюллер. Главными темами стали голод, каннибализм, убийства, главным стилем — некрореализм. Из тронутой тленом Венеции — Андрей Плахов.

Кадр из фильма «Пост мортем»

Некрореализмом в России называют течение питерского андерграунда, придумавшего в свое время игру со «жмуриками». В Венеции термин сгодился бы в применении к каждому второму фильму. «Пост мортем» — гиньоль, поставленный чилийским режиссером Пабло Ларрейном. Он обратил на себя внимание еще пару лет назад картиной «Тони Манеро», герой которой, жалкий неудачник, мечтал выиграть конкурс имитаторов Джона Траволты. Дело происходило в середине 70-х годов, когда в Чили у власти была хунта, а на экранах мира свирепствовала «Лихорадка субботним вечером». Тему конформизма частного «маленького человека» Ларрейн продолжает в новой картине. Тот же актер Альфредо Кастро играет писаря морга, который отвечает за регистрацию и описание поступающих трупов, фиксирует результаты аутопсий. В один прекрасный день (это был день переворота) сюда завозят горы мертвых тел, и отдельно, с особыми почестями, описывают труп «важного человека» — Сальвадора Альенде. На этом историческом фоне разыгрывается макабрический роман героя с танцовщицей кабаре. Кислотный характер изображения как нельзя более подходит к описанию ситуации и эпохи.

В еще более экспрессивном ключе рассказал о цивилизованном варварстве нашего времени ветеран Ежи Сколимовский, не без сарказма назвавший свою картину «Необходимое убийство». Это почти бессловесная одиссея афганца Мухаммеда, по недоразумению захваченного доблестными американскими защитниками демократии и вывезенного в Польшу, где он сбегает от конвоя и блуждает в местных лесах. Выросший в раскаленных песках, он оказывается на тридцатиградусном морозе, его преследуют голод, свора собак и призраки минаретов. Героя играет Винсент Галло, заслуживший приз за лучшую роль хотя бы своими физическими страданиями. Второе его выступление в венецианском конкурсе — фильм «Обещания, писанные по воде», который он поставил как режиссер, — оказалось не столь удачным. Однако его тема — контакт со смертью и ее связь с эротикой, — заданная еще «Овсянками», стала ключевой для фестиваля. Как и мистическая тема воды: ее колдовская стихия и потусторонний мир тесно связаны в другой российской картине «Воодушевление», поставленной Галиной Мызниковой и Сергеем Проворовым по отдаленным мотивам Андрея Платонова и включенной в программу «Горизонты». Тут впору говорить о поэтическом некрореализме. Можно вспомнить и показанный в первые дни фестиваля «Норвежский лес» Ан Хун Трана. Итальянская пресса пишет в связи со всеми этими фильмами о «танатологическом кино» и даже об эстетике «этнопорно».

Кадр из фильма «Котлован»

Если герой «Овсянок» вез, чтобы предать ритуальному сожжению, тело любимой женщины, в китайском «Котловане» — игровом дебюте известного документалиста Ван Бина — жена, приехавшая в трудовой лагерь, вынуждена вырывать тело мужа из горы трупов «идеологических врагов». Так строили социализм и закладывали фундамент нынешнего великого Китая полвека назад: видимо, это тоже были «необходимые убийства». Картина снималась на основе документальных свидетельств в пустыне Гоби с большим риском и втайне от пекинских властей. Ее протокольный стиль достигает почти платоновской мощи в бессловесных сценах, а сам фильм становится суровым обвинением некрофильскому коммунистическому режиму.

«Котлован» показали в качестве «фильма-сюрприза» в 8.30 утра, вызвав у не успевших позавтракать журналистов бурную физиологическую реакцию. Эпизоды с поеданием супа, сваренного из крысы, и остатков пищи из блевотины товарища — новое слово в некрореализме. Голод, доводящий до каннибальских эксцессов, вошел и в сюжеты других фильмов фестиваля. В американском фильме «Короткий путь Мика» режиссера Келли Рейхардт — кажется, первом «женском вестерне» — жертвами голода оказываются переселенцы, герои фронтира.

Кадр из фильма «Судья Ди и тайна призрачного пламени»

Единственным фильмом, где смерть не выглядела ни страшно, ни отвратительно, а весело и даже восхитительно, был костюмный экшен «Судья Ди и тайна призрачного пламени». Китайский классик Цуй Харк выстроил гигантскую декорацию буддийской пагоды и разыграл историю интриг эпохи династии Танг. Несколько функционеров императорского двора на глазах у всех самовоспламеняются и превращаются в горстки пепла. Загадку расследует выпущенный для этой цели из тюрьмы детектив, известный тем, что он не боится подрывать основы единовластия императрицы. Если этой картине с сумасшедшими спецэффектами, по мастерству, фантазийности, а главное легкости способной соревноваться с «Гарри Поттером» и «Аватаром», достанется «Золотой лев», никто даже не пикнет. Хотя, скорее всего, Квентин Тарантино проявит гражданскую позицию и наградит что-нибудь более серьезное и мрачное. И тоже, вполне вероятно, китайское.

Квентин Тарантино: «Я привык к тому, что вокруг меня все снимают фильмы»

Wed, 08 Sep 2010 13:57:00 +0400

У Квентина Тарантино, во время его нынешнего пребывания в Венеции, нет времени наслаждаться красотами древнего города на воде.

Квентин Тарантино

Председатель жюри 67-го Венецианского кинофестиваля нарасхват. Во-первых, он должен «отметиться» на всех заметных светских мероприятиях — некоторые из них, как, например, устроенная накануне открытия вечеринка журнала Variety специально посвящены культовому режиссеру и его фильмам. А, во-вторых — и это, конечно, стало для Тарантино самым главным — ему надо отсмотреть все конкурсные картины, представленные на Мостре. Ведь в конце этой недели Тарантино вместе с другими членами жюри, предстоит назвать имена новых обладателей «Венецианских львов». В перерыве между бурной светской жизнью и просмотрами, Квентин Тарантино рассказал о том, как он себя чувствует в роли «оценщика» работ своих коллег.

Я себя чувствую прекрасно. Я люблю быть в жюри, это очень захватывает. Я вообще люблю смотреть кино. Я смотрю его с шестнадцати лет и пока не собираюсь останавливаться. Перед Венецией я устроил себе собственный мини-фестиваль. Сидел дома и, не переставая, смотрел кино. Это был просто сумасшедший кайф. Ни с чем несравнимое удовольствие.

Неужели смотреть кино вам нравится даже больше, чем снимать его самому?

Нет, снимать кино мне тоже очень нравится. Но это совершенно разные вещи, совсем другие ощущения. Снимать фильм — это как быть влюбленным. Ты весь на эмоциях, тебя захлестывает, тебя «прет». Ты можешь не есть, не спать, ты — словно одержимый. А быть председателем жюри — это более интеллектуальная деятельность. Своего рода, «подпитка для мозга». Когда я смотрю чужие фильмы, я тоже набираюсь опыта для своей дальнейшей работы. И у меня появляются новые идеи для создания собственных картин. А мой режиссерский опыт, помогает мне оценивать чужие работы.

А если эти работы сняли ваши друзья — вы уверены, что в этом случае сможете сохранять объективность? Например, в конкурсе участвует фильм вашей близкой приятельницы Софии Копполы — не повлияют ли ваши «дружеские связи» на оценку ее работы? А если бы «Мачете» вашего друга Роберта Родригеса был показан не вне конкурса, а претендовал на «Львов»? Как бы вы тогда выкручивались?

Ну, как-нибудь выкрутился бы. (Смеется.) Пришлось бы оставить Роберта без наград, лишь бы меня не обвинили в «подсуживании». (Смеется.) Сказал бы ему: «Старик, ну ты же понимаешь, я не могу». (Смеется.) Мне, вообще, кажется, я умею быть объективным. И честным — я всегда честно говорю друзьям, нравится мне фильм или нет. И я привык к тому, что вокруг меня все снимают фильмы, даже моя мама.

То есть вы гарантируете, что будете оценивать конкурсные картины объективно и по всей строгости?

Я вам это обещаю. Я, вообще, строгий судья. И по отношению к себе, и к другим. И это мне кажется правильным. Если ты перестаешь оценивать фильмы с критической точки зрения, мне кажется, надо уходить из кино. По крайней мере, я в этом случае, поступлю именно так.

Канавное искусство

Tue, 07 Sep 2010 15:25:00 +0400

Далеко не каждый фестиваль может позволить себе такую вольность, как фильм-сюрприз. Например, в Каннах любое изменение программы грозит скандалом, а на ММКФ «сюрпризами» нередко становятся картины, участие которых в смотре на момент объявления программы еще не подтверждено. Но Венеция за свои сюрпризы держится: неожиданные участники, добавленные к основному списку конкурсантов, позволяют в одну секунду перекроить весь призовой расклад — на таком фестивале не заскучаешь. Так, в 2006-м президент жюри Катрин Денев дала «Золотого льва» фильму-сюрпризу китайца Цзя Чжанке «Натюрморт», который большая часть зрителей попросту пропустила.

Кадр из фильма «Канава»

Эта ситуация может повториться. Директор венецианской Мостры Марко Мюллер — известный знаток и любитель азиатского кино. Как, кстати, и президент жюри Квентин Тарантино. Поэтому внезапное включение в соревнование за «Львов» китайского документалиста Ван Бина, наконец дебютировавшего в игровом кино, не может пройти незамеченным.

Его фильм под непритязательным названием «Канава» оказался если не лучшим, то уж точно самым мощным в венецианском конкурсе 2010-го года. И, хотя вряд ли у кого-то повернется язык назвать «скандальной» картину, основанную на реальных событиях, многие в ужасе выбегали из зала, а другие просто зажмуривались, будучи не в состоянии смотреть на экран. Люди, пожирающие крыс, разрывающие могилы, на глазах превращающиеся в трупы...

Но самое тут главное, разумеется, не кошмарность происходящих событий, а умение режиссера заставить тебя неотрывно за ними следить. Быть внутри фильма, а не вовне.

Ван Бин — лауреат ведущих смотров неигрового кино в Марселе, Лиссабоне и Нанте, где неизменно получал главные призы. Сторонняя публика его не знает совсем, что неудивительно: трехчасовой документальный формат (столько длится его фильм «Фенминь, китайские мемуары») с трудом выдержит даже DVD, не говоря о кинотеатральном прокате, а девятичасовой («К западу от железной дороги») или четырнадцатичасовой («Сырая нефть») не выдержит вообще никто и ничто. Тем не менее, эксперты называют режиссера в числе главных талантов современного кино. Ему действительно важно погрузиться в материал с головой и не выныривать на поверхность как можно дольше.

Важно — но не обязательно. «Канава», на которую потрачено три года напряженной и опасной работы, длится меньше двух часов. От этого концентрация тех эмоций, которые вложены в картину, становится только выше.

Исторический бэкграунд фильма — 1960-й год, когда после короткой оттепели «Кампании ста цветов» Мао послал в лагеря тысячи интеллектуалов, посмевших прямо или косвенно критиковать политику компартии. Один из таких лагерей, расположенных в пустыне Гоби, стал предметом исследования Вана. Сначала он написал сценарий, основанный на романе Яня Сианхуа, но потом, как истинный документалист, обратился непосредственно к участникам событий. Несколько лет режиссер ездил по стране, в строгой тайне записывая их свидетельства на цифровое видео и переправляя кассеты продюсерам во Францию и Бельгию. Разумеется, официальные власти об этом не узнали — и не смогли помешать съемкам... по той элементарной причине, что месторасположение бывших лагерей ныне превратилось в нежилой пустырь.

Кадр из фильма «Канава»

Результат впечатляет. Варлам Шаламов писал, что лагерь дал ему столько разнообразного материала, что хватило бы и Льву Толстому; Ван Бин доказывает этот тезис. Лагерь для него — не только арена выживания. Здесь есть все: солидарность и предательство, бюрократизм и безграничное терпение. Даже любовь. В ключевой сцене «Канавы» на свидание к одному из заключенных приезжает из Шанхая жена, а узнав, что он умер неделю назад, сутками бродит по пустыне в поисках его могилы среди тысяч анонимных захоронений. В этой точке актуальное кино на политическую тему обретает силу античной трагедии.

По сути, Ван Бин дал ответ на главный вопрос второй половины ХХ века: «Возможно ли искусство после Освенцима?». Получается, возможно. Однако для его осуществления необходим моральный стержень, который не позволит художнику обходиться примитивными обобщениями и заставит увидеть в каждом персонаже (даже придуманном) реальную личность. А еще — пристальный взгляд и способность к скрупулезному анализу материала. Умение не пренебрегать подлинным, из которого, как из зерна, вырастет вымышленное: так, в титрах «Канавы» обозначено «специальное появление» некоего Ли Сяньгняна — и это отнюдь не знаменитый артист, снявшийся в альтернативном фильме режиссера-диссидента, а подлинный узник того самого лагеря, трижды пытавшийся из него сбежать и доживший до наших дней.

Поэтому столь кошмарное кино вызывает не только страх и гадливость, но и чувства более возвышенные. Горечь и недоумение при просмотре «Канавы» возникают лишь при неизбежном сравнении с отечественным контекстом. Наши лагеря, пожалуй, пострашнее: у китайцев не было ни конвоя с винтовками, ни собак, ни колючей проволоки, ни блатарей — интеллигенты сидели с интеллигентами. Да и температура в пустыне Гоби зимой — примерно -20, а не -40, как на Колыме. Тем не менее, китайский режиссер, рискуя свободой и едва ли не жизнью, снял в коммунистическом государстве кино на табуированную лагерную тему. А наши сограждане, которых за это в тюрьму никто не посадит, как-то не торопятся экранизировать Гинзбург, Солженицына и того же Шаламова (сериалы не в счет, о них и вспомнить стыдно). Какие из этого делать выводы — непонятно, да, честно говоря, и не хочется их делать.

На Венецианском кинофестивале объявили фильм-сюрприз

Tue, 07 Sep 2010 15:24:00 +0400

На Венецианском кинофестивале объявили фильм-сюрприз — им оказалась «Канава» (The Ditch) китайского режиссера Ван Бина (Wang Bing), передает корреспондент РИА Новости.

Кадр из фильма «Канава»

Ван Бин, известный прежде всего своими документальными картинами, реконструировал историю концлагеря Цзябяньгоу, расположенного посреди пустыни Гоби. В конце 1950-х годов туда ссылали тех, кого обвиняли в противостоянии режиму, правом уклонизме, критике компартии, а также людей с неугодным происхождением и интеллигенцию. Фильм снят на основе воспоминаний выживших заключенных.

«С 2005 по 2007 года я разговаривал со множеством людей, переживших лагерь Цзябяньгоу; рассказы об этом я лично слышал из их уст. Именно они, наряду с романом «Прощай, Цзябяньгоу», и легли в основу моего сценария», — сказал режиссер на пресс-конференции.

Спали заключенные прямо в канавах, а поскольку климат в пустыне очень жесткий, по утрам просыпались не все. Отсюда — название фильма, вошедшего в конкурсную программу.

Итоги Венецианского кинофестиваля будут объявлены 11 сентября.

Алексей Федорченко: «Некоторые воспримут это как обман»

Tue, 07 Sep 2010 12:47:00 +0400

«Овсянок» очень хорошо приняли на Венецианском кинофестивале. В прокат лента выйдет одновременно в России и во Франции. Причем во Франции в два раза большим числом копий, чем на родине. Алексей Федорченко рассказал корреспонденту РБК daily Марине Латышевой о своем отношении к тому, что российского зрителя может смутить непривычно спокойная для нашего кино эротика, а иностранного — трудности перевода мифов и легенд племени мари.

Кадр из фильма «Овсянки»

Как бы вы сами могли определить свой фильм, он тихий, медитативный, нежный?

Сложно это, одним-то словом. Но нежный, конечно же, нежный. Такая тихая грусть.

Для Венеции «Овсянки» перевели как Silent Souls («Тихие души»). Вас устраивает такой вариант перевода?

«Тихие души» — это фраза из книги. Хотя в тексте было более точное высказывание — «глубокие тихие души». Сразу вспоминаются глубокие омуты, или тихие омуты. Из этой же серии и овсянки — простые птички, безумной красоты певуны, от которых не знаешь, чего ожидать. Тихие души — это ваши соседи, которые могут жить на той же лестничной клетке, и вы никогда не подумаете, какие страсти кипят за их дверями и в их душах.

Фильм очень литературный, есть и закадровый голос, и стихи. Как много «Овсянки» теряют в переводе и работали ли специально с авторами субтитров?

Конечно же, работали, очень плотно. И похоже, что общее настроение картины прочитывается. Сначала стихов было больше, но мы испугались сложностей перевода, и самые серьезные вещи пришлось убрать. В полном варианте эти эпизоды появятся в виде бонусов на DVD. Прокат же, насколько мне известно, планируется на октябрь. Думаю, что в январе будет и телеэфир.

Если у иностранца есть риск потерять какие-то смыслы из-за перевода, то российская публика может быть смущена эротизмом фильма. У нас в кино не привыкли к очень откровенной, но спокойной эротике.

Ну так пусть привыкают, я не собираюсь на этом останавливаться. Я вообще совершенно не думал о том, кто мой зритель. Кто посмотрит, тот и посмотрит. Снимаю для себя, и ничего нового тут не открыл: если нравится мне, то понравится и другим. Даже возрастное ограничение для проката... Я совершенно не понимаю, зачем оно нужно. Меня спрашивали: а покажу ли я такой фильм своей восьмилетней дочке. С удовольствием покажу, эротика тут не сексуальная, а просто красивая.

Что вы думаете о современном российском кино, о том противостоянии, которое есть сегодня в нашем киносообществе?

Я не в этом процессе вообще, он мне неинтересен. У меня есть товарищи и с той, и с другой стороны. И отношение мое к ним и к их фильмам никоим образом не зависит от их участия или неучастия в каких-то общественных объединениях.

После успеха картины «Первые на Луне» вас называли мистификатором. После «Овсянок» назовут так снова?

По привычке будут называть, я в этом не сомневаюсь. Потому что реальность в «Овсянках» придумана другая, параллельная, создана новая мифология. Некоторые воспримут это как обман. А некоторые нероссийские зрители будут думать, что в России мужики ломают березы, моют своих женщин водкой и сжигают их на берегу красивых рек. Ну и хорошо. Это ни в коей мере не повредит России.

Венеция-2010: лукавая цифра, «Трофей», «Котлован» и «Пост мортем»

Tue, 07 Sep 2010 11:34:00 +0400

Если кто и пользуется плодами цифровой революции в кино, то это явно не киноманы. Режиссеры с упоением снимают HD при помощи мобильных телефонов, дистрибьюторы уже не платят за перевозку коробок с бобинами. Людям, чувствительным к изображению, остается созерцать на большом экране пиксели размером с собачью будку.

Кадр из фильма «Трофей»

Правда, которая с очевидностью проявилась на этом Венецианском фестивале, заключается в том, что многие (даже неплохие) режиссеры пока еще не умеют снимать на цифру или не отдают себе отчета в том, что делает с их кинематографом цифровая проекция. Не берем случай Московского кинофестиваля, который демонстрирует фильмы с бетакамов и DVD-дисков, выдавая деконструированные изображения за российские премьеры артхаусных новинок — в конце концов, все мы выросли на копиях из Пушкинского музея.

Но и на настоящих фестивалях свои проблемы. В Венеции проекция чудовищная, в Каннах — получше, но и здесь и там в глаза бросается одно: пиксели. Невозможно обсуждать недостатки или достоинства конкурсных картин «Мираль» или «Норвежский лес» (NB: у них нет достоинств) — над каждым из персонажей висит желтоватое геометрическое облако, а грандиозные натурные съемки напоминают растянутые на весь экран лоу-резы. Более-менее выгодно носитель интерпретирует камерные фильмы или видеоарт, но глупо делать вид, что эпическая костюмная драма тоже отлично смотрится при таких цветах и глубине кадра.

Безумно жаль снятый на 35-миллиметровую пленку конкурсный фильм «Трофей», в котором преувеличенно яркое визуальное решение весь сеанс безуспешно борется с ущербностью цифрового проектора.

Но не будем о грустном, поскольку «Трофей», новая работа очень неровного режиссера Франсуа Озона, — это один из тех фильмов, которые оправдывают непрерывное существование кинематографа.

Здесь режиссер возвращается к яркому китчевому изображению «Восьми женщин», чтобы рассказать историю стареющей домохозяйки (Катрин Денев), которая неожиданно для своей семьи преуспевает в политике. Дочь и жена фабриканта, которая разговаривает с птичками, пишет стишки в блокнот, профессионально не замечает измен мужа и считается в своей семье «трофейной женой» и доброжелательной идиоткой, оказывается (как это уже бывало у Озона) человеком с двойным дном и тайной биографией.

Действие происходит в полумифическом 1977 году, когда семейную фабрику по производству зонтиков (зонтиков!) парализует рабочая забастовка. Противостояние правых и левых в отдельно взятой семье, проблемы феминизма, мужской шовинизм, гомосексуальный подтекст, инцест, вывод промышленного производства в страны третьего мира, трудовая миграция, классовая и гендерная предопределенность человеческой судьбы — все эти темы отыгрываются при помощи едва уловимых нюансов, с удивительной легкостью и невероятным чувством юмора.

Денев, которая уже много десятилетий не нуждается в дополнительных комплиментах, в этой роли вытворяет нечто совершенно невообразимое, от нелепого щебетания переходя к фирменной ледяной стервозности — и обратно. Абсолютно комическая сцена, в которой она танцует с Жераром Депардье (его герой — старый профсоюзный активист), вызвала в зале благодарную овацию: самый заезженный штамп у Озона вдруг превращается в кусок восхитительного живого кинематографа; это такой постпостмодернизм, когда уже снова можно смотреть и плакать.

Кадр из фильма «Пост мортем»

«Трофей» — фильм отчасти политический. «Пост мортем» чилийского режиссера Пабло Ларраина — политический на сто процентов, но без прямолинейности, не в лоб. Главный герой картины — гражданский регистратор в больнице, который записывает за врачом результаты аутопсии. Это странный немолодой тип, влюбленный в соседку — анорексичную и полубезумную танцовщицу кабаре. Фоном их садомазохистского полуромана становятся трагические события сентября 1973-го, про которые в картине вслух не сказано ни слова; просто в больничном морге в геометрической прогрессии прибавляются изуродованные трупы. Холодное, отстраненное повествование единственный раз прерывается истерикой медсестры, которая не понимает, почему опять убит и свален в общую кучу тот, кого она только что живым вытащила из-под груды мертвых тел. Безобидная некрофилия главного героя, аккуратного человека с поджатыми губами, оказывается у Ларраина частным случаем тотальной некрофилии государственного аппарата. Чилийское кино не перестает рефлексировать на тему национальной трагедии, и «Пост мортем», очевидно, не потеряется в потоке этой рефлексии.

Еще одной политической картиной с гекатомбами жертв оказался фильм-сюрприз — «Котлован» Ван Бина, явно знакомого с повестью Платонова. Бригада сосланных на «перевоспитание» правых уклонистов и кулаков копает в пустыне котлован, но с наступлением зимы прекращается снабжение, и из бараков каждое утро выносят по трупу, завернутому в одеяло. Первая часть фильма — почти бессюжетное, подробное и физиологичное описание медленной смерти от голода, в процессе которой арестанты охотятся на крыс и неизбежно доходят до каннибализма. Во второй части лагерь навещает жена одного из заключенных, уже неделю как умершего. Живые товарищи пытаются оградить ее от страшных деталей. Из редких диалогов мы узнаем, за какие преступления сослан тот или иной заключенный — например, за критику термина «диктатура пролетариата». Хрупкость границы, отделяющей человека от животного, тяжесть наказания за мнимые преступления, бессмысленность жертвы и бесследное исчезновение человека с лица земли — всё это превращает «Котлован» в универсальное высказывание, выходящее за пределы политического кинематографа. Впрочем, многие в зале предпочли бы более приятный сюрприз.

София Коппола: «Я не собиралась никого разоблачать»

Mon, 06 Sep 2010 12:54:00 +0400

После премьеры фильма «Где-то» в рамках конкурсной программы Венецианского кинофестиваля с его режиссером Софией Копполой побеседовал Андрей Плахов.

София Коппола

Почему в ваших фильмах так часто местом действия становится отель?

Сама не знаю. Кажется, я уже могу открывать агентство путешествий: ведь и Версаль в «Марии-Антуанетте» тоже был своего рода отелем для королевского двора и челяди. Может, оттого, что с детства я много путешествовала, ездила с отцом на съемки. И каждый раз отель, заселенный разными людьми, вырастал в целый микрокосм. И вот теперь, когда я придумываю персонажей для очередного фильма, часто воображаю одного из этих людей без постоянного места жительства, этих бродячих цыган, к которым и сама частично принадлежу. Хотя давно теперь живу главным образом у себя дома, в Нью-Йорке, и из-за маленьких детей не так много путешествую.

Главного героя, кинозвезду Джонни Марко, сыграл Стивен Дорф. Вы под него писали сценарий новой картины?

Нет, были пробы с двумя-тремя другими известными актерами, но я не хотела бы называть их имена.

Насколько сильны ваши личные ассоциации с юной героиней Клео, имеющей, как и вы, знаменитого отца?

Не могу точно идентифицировать Клео. В ней что-то есть от меня, но многое я взяла у дочери своих друзей, за которой часто наблюдаю.

Ваш первый фильм «Девственницы-самоубийцы» нес черты влияния Дэвида Линча. А в новой картине есть что-то от «Малхолланд Драйв», только не мистическая составляющая, а демифологизация Голливуда...

Вы мне льстите. Я не собиралась никого разоблачать. Просто немного приоткрыла оборотную сторону фасада, показала наваждение публичной жизни.

Вы также показали не с лучшей стороны журналистов, особенно итальянских: они глупы, крикливы, претенциозны. Не любите давать интервью?

Не люблю, когда актеры жалуются: ах, как надоели эти интервью. Ведь это неизбежная плата за популярность и большие гонорары.

Кто, кроме отца, повлиял на ваше становление как режиссера? Кто вам близок из старших товарищей и коллег?

Я многим обязана французской «новой волне», а из современников ценю Гаса ван Сента.

А итальянское кино? Ведь там ваши корни.

Через отца я впитала любовь к Феллини.

Одним из продюсеров «Где-то» стал ваш брат Роман Коппола. Семейное предприятие?

Роман давно в киноиндустрии, он еще ребенком снимался в «Бойцовой рыбке». Сейчас он руководит компанией American Zoetrope, основанной нашим отцом.

Много писали о вашем проекте вампирского фильма.

Об этом можно на ближайшее время забыть.

Венеция-2010: «Овсянки» Федорченко и новая София Коппола

Mon, 06 Sep 2010 12:44:00 +0400

Режиссер из Екатеринбурга Алексей Федорченко заявил о себе мистификацией «Первые на Луне» — про советских космонавтов, якобы на тридцать лет опередивших американских коллег.

Кадр из фильма «Овсянки»

Показанные в венецианском конкурсе «Овсянки» — экранизация повести Дениса Осокина, но открывающие титры сообщают, что в основе картины — произведение писателя Аиста Сергеева, одного из последних представителей финского племени меря; в фильме звучат стихи его отца, поэта Весы Сергеева. Элегантная подмена не позволяет с точностью определить, насколько реальны топонимы, термины и обряды мери и где автор Аист Сергеев становится персонажем Аистом Сергеевым.

Мы привыкли, что действие многих русских фильмов происходит в провинции — и обычно это некая универсальная среда, одновременно везде и нигде, с претензией на обобщение. «Овсянки» начинаются с подробного и нарочитого перечисления городов и деревень, максимальной конкретизации места, про которое при этом совершенно неясно — существует оно на самом деле или нет (снимали землю мери сразу в нескольких областях). Уже одно это обстоятельство сразу противопоставляет «Овсянки» всему корпусу депрессивных и избегающих конкретных деталей отечественных фильмов. Конкретизация здесь становится способом еще больше запутать зрителя.

Писатель Аист Сергеев (Игорь Сергеев) вызван директором градообразующей фабрики Мироном (Юрий Цурило) для помощи в деликатном деле: у директора умерла горячо любимая жена Таня. По обрядам мери ее надо не похоронить на кладбище, а сжечь на костре и предать воде (утонуть — лучшая смерть, поэтому меря никогда не топятся — из скромности). Аист, Мирон, птицы-овсянки в клетке и мертвая Таня начинают свое путешествие, в ходе которого мы узнаем о многих удивительных ритуалах исчезающего народа. Например, после смерти человека его возлюбленный начинает «дымить» — то есть описывать незнакомцам подробности только что прекратившейся совместной сексуальной жизни (что и делает Мирон). Клубок ритуалов разматывается медленно, и иногда кажется, что сейчас начнется нечто в духе короткометражки Марины Абрамович из сборника «Запрещено к показу» — про вымышленные сексуальные обычаи балканских народов. Но Федорченко удается не сбиться с лирической ноты.

Вербальная и визуальная (во флешбэках) порнографичность «Овсянок» производит на русского зрителя, не привыкшего к подобным текстам с экрана, сильное впечатление — у нас в кино по большей части до сих пор не любят и не умеют говорить о сексе. Оказывается, однако, что, оформив сексуальные практики как ритуал, о них уже можно начинать говорить публично, обманывая собственное архаическое сознание.

В общем и целом «Овсянки» были встречены публикой благожелательно, но еще более благожелательно отнеслась она к новой работе Софии Копполы — «Где-то».

Кадр из фильма «Где-то»

Унылый Стивен Дорф играет тут американскую голливудскую звезду по имени Джонни Марко: герой живет в отеле «Шато Мармон», захаживает в номера к соседкам и засыпает от скуки на стриптизе. Коппола — режиссер-киноман с большой претензией на авторскую интонацию, и многие эпизоды фильма нарочито затянуты — очевидно, для того, чтобы и мы прониклись пресыщенностью Марко. Долгие планы прерываются короткими юмористическими вставками, часто отсылающими к картинам Феллини (есть, например, пародия на пресс-конференцию из «Сладкой жизни», где пышногрудую артистку спрашивали о судьбах неореализма; есть церемония вручения итальянской телевизионной премии «Телекошка», апокалиптическое телевидение из «Джинджер и Фред»). Как это часто бывает у новых американских авторов, коллизия картины не стоит и выеденного яйца, а финал не предполагает никакой завершенности высказывания: тут все дело в атмосфере, и атмосфера выдержана, хотя помятый Дорф не лучшая замена постоянным копполовским девчушкам.

В пятницу также вручили почетного «Золотого льва» Джону Ву, которого, говорят, по недоразумению задержали на границе и пару часов не впускали в страну. Церемония завершалась показом «Власти ассасинов» режиссера Су Чао Пина — Ву был сорежиссером этой очень бодрой и ловко запутанной костюмированной картины про девушку из клана наемных убийц (Мишель Ио), которая решила зажить обычной жизнью, но получилось у нее это далеко не сразу.

Джон Ву получил «Золотого льва» Венецианского кинофестиваля

Mon, 06 Sep 2010 11:59:00 +0400

Режиссер Джон Ву (John Woo) получил «Золотого льва» Венецианского кинофестиваля за вклад в развитие кинематографа, сообщает Reuters.

Джон Ву

После награждения на вопрос журналистов о своих ощущениях Джон Ву ответил, что сначала был шокирован, когда узнал, что приз достанется ему, а после подумал, что это шутка.

О том, что жюри намерено наградить режиссера, стало известно заранее. В сообщении жюри тогда отмечалось, что стиль монтажа и постановки Джона Ву оказали огромное влияние на развитие кино в жанре «экшн».

Джон Ву начал работать как режиссер еще в 70-х годах в Гонконге. В 1989 году его фильмом «Наемный убийца» (Dip huet seung hung) заинтересовались в США, а в 1993 году он переехал в Голливуд. В том же году Джон Ву снял свой дебютный голливудский фильм. Им стала картина «Трудная мишень» (Hard Target) с Жан-Клодом Ван Даммом в главной роли.

В 1996 году в США он создал картину «Сломанная стрела» (Broken Arrow) с Джоном Траволтой в главной роли, а через два года снял его в картине «Без лица» (Face/Off) в дуэте с Николасом Кейджем. Фильм «Без лица» стал коммерческим хитом и был положительно оценен критиками. В последующие годы, помимо прочего, Ву выступил режиссером фильма «Миссия невыполнима 2» (Mission: Impossible II).

В последние годы режиссер в своих фильмах обратился к истории и легендарным сюжетам. Так, действие двух его последних фильмов — «Битва у Красной скалы» (Red Cliff) и «Господство убийц» (Reign of Asassins) — происходит в древнем Китае.

Игорь Мишин: «Овсянки» — фильм о недолюбви»

Mon, 06 Sep 2010 11:33:00 +0400

На 67-м Венецианском кинофестивале в основной конкурсной программе представили фильм российского режиссера Алексея Федорченко «Овсянки». Овсянки — это небольшие птички. Вместе с ними двое мужчин, любивших одну и ту же женщину, после ее смерти проделывают долгий путь для совершения языческого обряда загадочного племени меря. Небольшие птички, похожие на воробьев, играют роковую роль в этом лирическом повествовании.

Игорь Мишин

В англоязычном варианте название картины — «Тихие души», что вполне подходит духу ленты, считает ее продюсер Игорь Мишин. Известный российский медиа-магнат встретился с корреспондентом ИТАР-ТАСС Верой Щербаковой в Венеции и поделился настроением перед большой международной премьерой.

Как вы определяете жанр картины?

Наш фильм не о любви, а о недолюбви. Как жанр, конечно, он о любви, тем более там присутствует эротическая драма. Но это вариант недолюбви, когда мы видим, как два мужчины любят одну женщину. Любовь Мирона (мужа) к Тане настолько страстна, что имеет какой-то животный подтекст, а любовь Аиста (от имени которого ведется повествования) такая, что мужчина даже боится за руку взять любимую женщину. Он ее любит как мечту. И то, и другое, в общем, это не любовь, то есть надо стремиться к какому-то балансу — и страсти, и нежности, и восхищению как предметом обожания. Героиня поэтому и умерла, что ни тот, ни другой мужчина не смог дать ей той любви, для которой она была создана.

Ваше участие в создании картины, кажется, несколько выходит за рамки лишь продюсирования?

Продюсеры бывают разные, когда они тратят чужие деньги. А этот фильм снят полностью на мои деньги. (Бюджет картины — 35 млн рублей.) Поэтому роль продюсера как управляющего деньгами, она в данном случае отсутствует. Я взялся продюсировать не коммерческий фильм, и было изначально понятно, что эти деньги не вернутся. Возникает вопрос — зачем? Я в кинематографии человек новый, пришедший из масс-медиа, но просто я считаю, что у того или иного творческого человека, к коим я себя смею причислять, рано или поздно появляется потребность высказаться на тему. И я искал некую историю, которая была бы эмоционально большим потрясением. Была бы редкой историей, которых мало. И, слава Богу, нашелся Леша Федорченко на моем жизненном пути, который принес такую историю.

Когда я начал читать сценарий «Овсянок», я увидел этот фильм и еле дождался утра, чтобы позвонить и сказать: «Снимаем!» (Было это в марте 2008 года.)

В картине из узнаваемых лиц только Виктор Сухоруков, остальные актеры не известны широкой российской публике. Этот выбор осознанный?

Кастинг — это 100-процентное решение Алеши, никакой дискуссии на эту тему не было. И я считаю, это большая удача фильма — баланс лиц, который он нашел. Дело в том, что для таких тонких лент очень опасно брать медийное лицо, потому что такой актер заходит сразу с целым шлейфом удачных коммерческих персонажей, а он должен сыграть в нашем случае мерянского мужика, и чтобы в это поверили. Это трудно.

Кто такие эти меря, они действительно существуют?

Это исторический факт, что было такое финно-угорское племя меря, одно из финно-угорских племен, которые пришли с севера на территорию современной России. Некоторые из этих племен остались, как ханты-манси, например, а некоторые растворились в славянах. Даже есть такое предположение, этно-филологическая версия, что такие названия, как Кострома, Волга, Москва, — из мерянского мертвого языка остались нам в наследство, что корни финно-угорские в этих названиях. Но, конечно, что есть люди, которые помнят, что они по происхождению меря, это некоторая фантосмагория.

Ну есть что-то сюрреалистическое в этом фильме.

Разная реакция. Некоторые верят, что так оно и есть и живут в Нижегородской области эти меря. Это заслуга таланта Дениса Осокина. (Драматурга и писателя, который написал сценарий на основе собственной одноименной повести. — прим. корр.) Это — его мир, он его полностью придумал. Все придумал он: мерянские обряды, слова. Никто не знает, были ли такие языческие традиции, скорее всего нет, но этого никто не знает. Но они создали атмосферу. Отдельная заслуга, конечно, композитора Андрея Карасева, молодого дебютанта, потрясающе уловившего это настроение.

Кадр из фильма «Овсянки»

Какова будущая судьба «Овсянок» после венецианской премьеры?

У фильма начинается неожиданная прокатная судьба в Европе, что бывает достаточно редко для русского фестивального фильма. Обычно они начинают кататься по Европе спустя много времени. А у нас уже в конце октября премьера в Париже, которая будет совпадать с выходом фильма на российские экраны.

На DVD в качестве дополнительных материалов мы издадим шикарные стихи Весы Сергеева в исполнении Виктора Сухорукова.

(Главный герой, от имени которого ведется повествование — Аист Сергеев. Это — творческий псевдоним сценариста Дениса Осокина, под которым он издал повести «Овсянки». Веса Сергеев — это киношный отец Аиста, деревенский писатель самоучка, роль которого исполняет Виктор Сухоруков. На самом деле автор всех текстов — Денис Осокин, создающий мистификацию вокруг персонажей, потомков загадочного несуществующего народа меря — прим. корр.)

А как «Овсянки» уже попали во Францию?

Год назад на Каннском кинофестивале в рамках работы русского павильона был такой стенд «Новое русское кино». Было отобрано порядка 15 картин, которые к маю прошлого года находились в производстве. У нас была маленькая презентация, мы показали трейлер на 6 минут. Там были отборщики разных фестивалей. Поэтому все ждали, знали, что делается такая картина. Леша Федорченко уже был в Венеции в секции «Горизонты» с «Первыми на Луне» в 2005 году и был отмечен наградой.

Потом мы стояли в так называемом шорт-листе Канн, всего рассматривались четыре фильма. В итоге известная нам картина представляла Россию в Каннах («Утомленные солнцем — 2» Никиты Михалкова — прим. корр.), а мы в Канны не попали. Потом мы сами отказались от предложения участвовать во втором конкурсе Венеции «Горизонты». И со спокойной душой и чистой совестью мы заявились на «Кинотавр», где должны были закрывать программу. 6-го июня открылся «Кинотавр», а 8 мы получили официальное приглашение в основной конкурс Венецианского кинофестиваля. При двух условиях — сняться с «Кинотавра» и не объяснять причины, поскольку официально программа Венеции объявлялась только в конце месяца. Была непростая ситуация, но я очень благодарен руководству «Кинотавра», Александру Роднянскому, мы вместе нашли цивилизованный выход из ситуации, чтобы и сохранить реноме «Кинотавра», и не испортить фестивальную перспективу нашей картине.

Сейчас мы уже имеем приглашения в Торонто, в Нью-Йорк, в Абу-Даби, Варшаву, Гамбург, Рейкьявик, Лондон.

После попадания в основной конкурс Венеции мы получили очень хорошее предложение международной дистрибьюции, и, я думаю, что не так уж плохи будут наши финансовые результаты. Во всяком случае такие, на которые изначально я не мог и близко рассчитывать.

Как вы думаете, понравится ли фильм жюри во главе с Квентином Тарантино?

Наше кино — очень женское, а Тарантино снимает мужское кино. В жюри только одна женщина — наша Ингеборга Дапкунайте. Трудно сказать, надо же знать и другие фильмы программы. «Овсянки» — это очень кинематографичное произведение, великолепная работа оператора-постановщика Михаила Кричмана, там отличный кастинг, сумасшедшие объекты. То есть реально воссоздан мир меря. Ведь достоинство любого высокохудожественного кино, когда ты веришь в мир, который, явно, придуман авторами, но зритель в него верит и полтора часа живет в этом придуманном мире, а потом выходит из зала, а этот мир еще и не отпускает. Ты проживаешь эти два часа, образно говоря, внутри «аватара». То есть с точки зрения критериев кинематографичности, «Овсянки» — это очень достойная, высокохудожественная лента. Переживет ли Тарантино момент «саспенса», который производит сильное впечатление на многих, не знаю.

В любом случае, об этом станет известно на закрытии фестиваля 11 сентября.

Венецианская эра

Fri, 03 Sep 2010 11:49:00 +0400

Заканчивается эра Венецианских кинофестивалей, какими мы их знали, — утверждают сейчас многие завсегдатаи Венеции. Оснований для таких выводов много.

Остров Лидо сейчас похож на циклопическую стройплощадку. На территории фестиваля, прямо перед бывшим казино, начато возведение огромного комплекса просмотровых залов, административных служб, служб сервиса. Разговоры о строительстве нового фестивального центра взамен устаревшего, существующего еще со времен Муссолини, идут очень давно. Их подхлестнула нарастающая конкуренция со стороны возникшего пять лет назад Римского международного фестиваля, задумавшего похоронить Венецианский киносмотр окончательно. Наконец, деньги были выделены, и работы начались ударными темпами в расчете на то, что фестиваль переедет в новое здание уже в 2011 году. Причем, не только фестиваль. Амбициозная Венеция решила построить на Лидо второй Канн — то есть мощную базу, которая будет круглый год предоставлять свою инфраструктуру для различных международных конференций, фестивалей и форумов — включая, конечно, и Мостру.

Но при рытье котлована под новое здание в земле были обнаружены целые залежи плит из ядовитого асбеста. Их нужно было уничтожать, и на это ушел целый год. Так что теперь переезд отнесен уже на 2012 год, хотя, глядя на огромный глинистый пустырь перед казино, в это чудо пока трудно поверить.

Еще болезненней воспринимают наблюдатели фактическое уничтожение одной из главных достопримечательностей Лидо — знаменитого отеля Des Bains с его роскошным бассейном, номерами люкс, где любили селиться кинозвезды, и бальным залом, в котором снимался фильм Лукино Висконти «Смерть в Венеции». Отель теперь закрыт на полную реконструкцию, в результате которой его перепрофилируют в роскошный ультрасовременный апарт-отель для баснословно богатых.

Перемен ожидают и в связи с предстоящим уходом художественного руководителя фестиваля Марко Мюллера, который занимал этот пост семь лет и теперь проводит свою прощальную Мостру. Он слывет эстетом, любителем арт-кино и знатоком восточных культур, его вкусы заметно влияли на отбор картин для фестиваля. Это он так круто развернул секцию «Горизонты», нацелив ее на показ фильмов, которые принадлежат скорее к смежным видам искусств, чем к кинематографу. Возможно, новый директор положит этой спорной тенденции конец и предложит новую концепцию фестиваля.

Но одно уже очевидно: если предыдущего директора Морица Де Хадельна провожали не вполне справедливыми свистками, то Марко Мюллера проводят не вполне справедливыми овациями.

Главным аргументом Рима, когда он открывал в пику Венеции свой фестиваль, было отсутствие на Лидо зрительских масс — Мостра давно стала фестивалем для прессы и специалистов. Это справедливо только отчасти. Хотя цены на билеты колеблются от 12 евро на утренние просмотры до 40 евро на вечерние, к кассам тянутся очереди. Но, конечно, в основном жители Венеции заняты обслуживанием туристов, им не до фестиваля, а многочисленные туристы смотрят дворцы и музеи города, который сам по себе интереснее любого кино. Так что фестиваль Венеции нужен не столько для зрителей, сколько для престижа.

В любом случае Мостра, конечно, будет существовать, но, вполне вероятно, в каком-то новом качестве.

Топ-25: самые ожидаемые фильмы Венецианского фестиваля

Wed, 01 Sep 2010 18:08:00 +0400

Заранее понятно, что у 67-го Венецианского кинофестиваля, который открывается сегодня, 31 августа, есть один большой недостаток — его невероятно амбициозную программу физически невозможно посмотреть даже наполовину. Openspace.ru представляет список картин, которые хочется посмотреть больше всего.

Кадр из фильма «Черный лебедь»

«Черный лебедь». Режиссер Даррен Аронофски. Конкурс
Фильм открытия, триллер о соперничестве двух молодых балерин (Натали Портман и Мила Кунис), мечтающих заменить стареющую (Вайнона Райдер) в главной партии «Лебединого озера». Судя по ролику, «Черный лебедь» — фильм не без кроненберговщины: у героини Портман от профессиональных переживаний начинают натурально резаться лебединые крылья.
«Гость». Режиссер Хосе Луис Герин. Секция «Горизонты»
Каталонский формалист, автор «Поезда теней» и «Города Сильвии» (впервые показанного в конкурсе Венецианского фестиваля в 2007-м, а спустя год попавшего во все мыслимые топ-листы англоязычной прессы), снял документальный автобиографический фильм о том, что может увидеть режиссер, застрявшей в большой фестивальной обойме и на пару лет поселившийся в самолете.
«Где-то». Режиссер София Коппола. Конкурс
«Трудности перевода» были впервые показаны именно в венецианском конкурсе; после оглушительного провала «Марии Антуанетты» в Каннах Коппола не снимала несколько лет — и теперь возвращается на Лидо с сентиментальной комедией про знаменитого актера, который подвергает пересмотру собственные эгоистичные установки после случайной встречи с одиннадцатилетней дочерью. В ролике присутствуют розовый пузырь от жвачки, фигурное катание и сердечко, нарисованное маркером на гипсе, то есть все, за что зритель любит Софию Копполу.
«Овсянки». Режиссер Алексей Федорченко. Конкурс
Режиссер Свердловской студии Алексей Федорченко долго был тайной надеждой русского кино: его мокьюментари «Первые на Луне» (в шутку награжденное жюри венецианских «Горизонтов» за лучший документальный фильм) остается одним из самых впечатляющих отечественных киноэкспериментов последнего десятилетия. Вторая работа Федорченко, «Железная дорога» (2008), прошла почти незамеченной; фильм «Овсянки» и вовсе оказался тихоходом. Он был готов еще год назад, подвергся перемонтажу, попал в этом году в конкурс «Кинотавра» и был в последний момент снят оттуда по причине приглашения в Венецию. По короткому отрывку, показанному Ситорой Алиевой перед «Кинотавром» в клубе «Цвет ночи», можно сделать вывод, что это нетипичная и интересная картина, несмотря на типичное для нашего кино место действия — глубокую, потаенную провинцию.
Экспериментальные фильмы. Секция «Горизонты»
Полгода назад Марко Мюллер обещал, что параллельный венецианский конкурс «Горизонты» превратится в зону диффузии, в которой будет происходить взаимопроникновение кино и современного искусства, — раз есть тенденция, должна появиться и официальная площадка. Следствие этих планов — экспериментальная короткометражная подсекция «Горизонтов», в которой покажут «Дом» лауреата Биеннале-1999 Дуга Айткена, «Слабый Рот Фронт» российского видеохудожника Виктора Алимпиева, «Мышиный замок» — новую работу авторов «Помидороголовых» Пола Хорна и Харальда Хунда, «Воодушевление» нижегородской группы «Провмыза», «Звездную пыль» бельгийского режиссера Николаса Провоста (это одна из последних работ Денниса Хоппера), «Грядущие развлечения» австрийского авангардиста Петера Черкасски и другие работы, в том числе — вне конкурса — «Лофт» классика экспериментального кинематографа Кена Джейкобса (его ретроспектива проходила на ММКФ-2008 в рамках «Медиафорума»).

Кадр из фильма «Пережить самого себя (теория и практика)»

«Пережить самого себя (теория и практика)». Режиссер Ян Шванкмайер. Вне конкурса
Снятый в Чехии полнометражный фильм Шванкмайера про человека по имени Евжен, который живет одновременно в двух реальностях — настоящей и вымышленной (вторая, конечно же, лучше). Чтобы не сойти с ума, он обращается к психоаналитику — с самыми драматическими последствиями.
«Дорога в никуда». Режиссер Монте Хеллман. Конкурс
Ученик Роджера Кормана, режиссер нескольких культовых фильмов и кумир председателя жюри Квентина Тарантино (а также исполнительный продюсер «Бешеных псов»), Хеллман снял свой первый за двадцать с лишним лет фильм — про опасные приключения начинающего кинематографиста.
«Черная Венера». Режиссер Абделатиф Кешиш. Конкурс
Первый костюмный фильм Абделя Кешиша («Кус-кус и барабулька»), выходца из Туниса и одного из главных современных режиссеров Франции. «Черная Венера» — экранизация документальной истории чернокожей Сары (Сартье) Баартман, которую под именем «Готтентотская Венера» показывали в европейских цирках начала XIX века.
«Пост мортем». Режиссер Пабло Ларраин. Конкурс
Фильм чилийского режиссера (автора «Тони Манеро») ждали еще в Каннах, дождались только сейчас: главный герой работает в морге накануне убийства Альенде и прихода Пиночета (тема для чилийского кино неисчерпаема, один из самых интересных и свежих примеров — документальная «Ностальгия по свету»).
«Версия Барни». Режиссер Ричард Дж. Льюис. Конкурс
Экранизация романа канадского писателя Мордехая Рихлера об абсурдности человеческой жизни, с Полом Джиаматти и Дастином Хоффманом.

Кадр из фильма «Мираль»

«Мираль». Режиссер Джулиан Шнабель. Конкурс
Не часто снимающий и всегда вызывающий интерес режиссер, Джулиан Шнабель («Баския», «Пока не наступит ночь», «Скафандр и бабочка») экранизировал школьные воспоминания палестинки Рулы Джебраил, которая родилась и выросла в Иерусалиме, училась в еврейской школе, впоследствии эмигрировала в Италию и стала там тележурналисткой, политическим обозревателем и секс-символом.
«Необходимое убийство». Режиссер Ежи Сколимовский. Конкурс
Польский классик (его ретроспектива проходила в 2009 году на Московском фестивале) снял фильм о побеге члена исламского движения «Талибан» из американского плена в Афганистане. Главную роль исполняет Винсент Галло, соперничающий со Сколимовским в конкурсе: в Венеции он представит свою режиссерскую работу «Обещания, написанные на воде» (еще одну работу Галло, короткометражку «Агент», покажут в «Горизонтах»).
«Норвежский лес». Режиссер Чан Ань Хун. Конкурс
Экранизация одного из самых известных романов Харуки Мураками — ностальгическое воспоминание главного героя о Японии 1960-х.
«Аттенберг». Режиссер Афина Рахель Цангари. Конкурс
«Клык» Йоргоса Лантимоса оживил интерес к греческому кино, Цангари была одним из его сопродюсеров. Героиня фильма — молодая девушка, которая, согласно синопсису, исследует окружающую человеческую фауну.
«Детектив Ди и загадка призрачного пламени». Режиссер Цуй Харк. Конкурс
Гонконгский режиссер Цуй Харк экранизирует приключения легендарного советника династии Тан — в фильме он вернется из изгнания, чтобы расследовать серию загадочных убийств.

Кадр из фильма «Три»

«Три». Режиссер Том Тыквер. Конкурс
После голливудского «Интернешнла» Тыквер вернулся в Берлин. Про его фильм пока известно мало, кроме того что это комедия, а заявленные в названии трое — это муж, жена и мужчина, в которого они оба смертельно влюблены.
«Спящая красавица». Режиссер Катрин Брейя. Секция «Горизонты»
Вольная адаптация сказки Шарля Перро, снятая для канала Arte, откроет секцию «Горизонты». Специфическая комбинация чувств — любопытство, возмущение, стыд, — которая сопровождает зрителя во время просмотра последних фильмов Брейя (особенно снятой после тяжелого инсульта «Тайной любовницы»), не отменяет того факта, что она один из самых интересных и нетрусливых режиссеров европейского кино (что бы ни случилось с главной героиней в процессе пробуждения).
«Забытое пространство». Режиссеры Ноэль Берч, Аллан Секула. Секция «Горизонты» Режиссер и историк кино Ноэль Берч и фотохудожник Аллан Секула сняли документальный фильм об атомном ядре глобализации — контейнере для перевозки грузов по морю, превратив свою работу в визуальное и философское эссе о сегодняшнем мире.
«K.364 Путешествие по железной дороге». Режиссер Дуглас Гордон. Секция «Горизонты»
Гордон — шотландский современный художник, лауреат Тернеровской премии и один из соавторов ставшего уже легендарным «Зидана», фильма, после которого пресловутый процесс слияния арта и кинематографа стал очевиден даже слепым. Герои нового (тоже вроде бы документального фильма) — два музыканта, потомки польских евреев, которые возвращаются на родину своих родителей.
«Письмо к Элиа». Режиссер Мартин Скорсезе. Вне конкурса
Никто не снимает документальных фильмов о фильмах лучше Мартина Скорсезе, автора «Истории американского кино» и «Моего путешествия в Италию». Новая работа посвящена Элии Казану — автору «Трамвая «Желание» с Марлоном Брандо и «К востоку от рая» с Джеймсом Дином, перечеркнувшему свою карьеру сотрудничеством с маккартистами.
«Фильм Оки». Режиссер Хон Сан Су. Секция «Горизонты»
Предыдущий фильм корейского (далеко еще не старого) классика — «Ха-ха-ха» — только что получил приз каннского «Особого взгляда» и даже вышел в российский прокат, а вот уже и новая работа (в которой молодая студентка снимает фильм про двух своих бывших возлюбленных) спешит на фестиваль в Венецию, чтобы закрыть секцию «Горизонты».

Кадр из фильма «Новости из ниоткуда»

«Новости из ниоткуда». Режиссер Пол Моррисси. Секция «Горизонты»
Пять лет назад Пол Моррисси, бывший менеджер Velvet Underground и соавтор кинопроектов Энди Уорхола, показывал в Венеции документальный фильм «Верушка» — про легендарную фотомодель, прожившую большую часть жизни на острие XX века. О чем новый фильм, пока непонятно; известно только, что он игровой.
«Я все еще здесь». Режиссер Кейси Аффлек. Вне конкурса
Судя по всему, мокьюментари, а возможно, и документальный фильм — о том, как измученный славой актер Хоакин Феникс оставил кинематограф и сосредоточился на карьере рэп-исполнителя. Подзаголовок фильма — «Потерянный год», так что зрелище обещает быть не лишенным трагизма.
«Художник-постановщик». Режиссер Джанфранко Джаньи. Вне конкурса
Художник Данте Феретти — священная корова Венецианского фестиваля, ему тут каждый год находится дело: оформить ли умирающее муссолиниевское Палаццо дель Чинема (скоро здесь построят новый дворец) или возглавить жюри. На этот раз художник, работавший с Пазолини, Бертоном, Мингеллой, Брайаном де Пальмой, Нилом Джорданом, Феллини и много кем еще, появится тут как главный герой документального фильма.
«Буря». Джули Теймор. Фильм закрытия
Фестиваль в Венеции закроет инверсированная версия шекспировской пьесы, в которой мудрец Просперо превращается в Просперу, и играет ее Хелен Миррен.

От Муссолини до «Овсянок»

Tue, 31 Aug 2010 20:01:00 +0400

За свою историю старейший в мире, основанный Бенито Муссолини Венецианский кинофестиваль успел раздать призы советской классике, открыть миру иранское и японское кино и стать причиной основания еще двух фестивалей.

С определением самого первого кинофестиваля в мире обычно никаких проблем не возникает — безусловно, им является Венецианский международный кинофестиваль, впервые проведенный в 1932 году. Разумеется, история показов искусства в Венеции уходит корнями еще глубже — в 1895 год, когда в этом городе состоялась первая в мировой истории международная художественная выставка, позже получившая название Венецианская биеннале. Кстати, в те же 30-е годы 20-го века к выставкам достижений художников помимо кино добавились фестивали музыкантов и театралов — и Венеция собрала полный набор искусств.

Первородство Венеции среди кинофестивалей не подлежит сомнению. Однако злопыхатели любят припоминать, что инициатором создания кинофорума на острове Лидо близ Венеции стал не кто иной, как Бенито Муссолини.

Впрочем, комплексы — комплексами, а историческая память — исторической памятью. Сами венецианцы относятся к вопросам истории достаточно спокойно: да, было такое, и невозможно предположить, что какое-то публичное действие в Италии 1930-х совершалось без ведома Муссолини. Кроме того, они достаточно четко отдают честь реальному организатору, графу Джузеппе Вольпи, который, несмотря на фашистское прошлое, остался в истории кинофестиваля до сих пор: именно в его память учреждены Кубки Вольпи.

Именно Венецианский фестиваль стал непосредственным «виновником» появления своих двух соперников — Каннского, организованного французскими кинематографистами в 1939 году, и Римского, основанного всего пять лет назад. И если в Канн французы перебрались не от хорошей жизни — в те годы в Венеции предпочтение отдавалось исключительно немецкому кино, то Римский кинофестиваль был призван сберечь итальянский кинематограф от голливудского кинонашествия. Правда, толком не удалось ни то, ни другое: Венеция до сих пор считается наиболее престижной в плане наград, благородно оставив Канну второе место, а в Рим американцы едут не менее охотно, чем в город на островах. С другой стороны, у первого особая судьба — фактически именно с его подачи появились все остальные кинофестивали в мире.

Вместе с тем история Венецианского кинофестиваля началась с достаточно неожиданного поворота. На самом первом фестивале приз зрительских симпатий за лучшую режиссуру получила картина «Путевка в жизнь» Николая Экка — фильм о беспризорниках, снятый в СССР. Правда, даже первый приз Венеции, Кубок Муссолини, не всегда получали фильмы из Италии или Германии — так, в 1935 году лучшим иностранным фильмом стала голливудская экранизация «Анны Карениной» с Гретой Гарбо.

В 1951 году Венеция вручила «Золотого льва» фильму «Расёмон» японца Акиры Куросавы, показав миру новое японское кино. Именно здесь получил «путевку в жизнь» итальянский неореализм Висконти и Росселини, фильмы Антониони и Феллини, французская новая волна — Жан-Люк Годар и Алена Рене. Советское кино также регулярно получало награды Венеции: «Садко» Александра Птушко и чеховская «Попрыгунья» Самсона Самсонова получили «Серебряных львов», а в 1962 году киномир узнал Андрея Тарковского, получившего «Золотого льва» за «Иваново детство».

В истории Венецианского кинофестиваля были две черные полосы. Он прекращался дважды; впервые это случилось во время Второй мировой войны, когда она пришла на территорию Италии и стало не до кино, а второй раз в конце 1960-х, когда в его организацию вмешалось правительство Италии, пытавшееся изменить правила конкурсных программ и в конечном итоге просто отменившее его.

Возрождение кинофестиваля в Венеции состоялось лишь в 1979 году, но его организаторы не стали «обнулять» счетчик — как и после войны. Несмотря ни на что, правило — про хорошее и новое — сохраняется до сих пор; более того, по условиям кинофестиваля, фильмы основного конкурса не могут быть раньше показаны публике и не должны ранее участвовать в других фестивалях. Это требование, например, привело к скандалу на российском «Кинотавре-2010», когда фильм «Овсянки» был неожиданно снят с конкурса ради участия в отборе в Венецию.

Сейчас Венеция фактически определяет моду на кино. Именно здесь спустя 50 лет после Куросавы было показано новое японское кино: в 1997 году Такеши Китано получил «Золотого льва» за картину «Фейерверк». Венеция открыла миру и, к примеру, кинематограф Ирана. В настоящее время на кинофестивале вручаются призы в основном конкурсе — золотые (лучший фильм) и серебряные (лучший режиссер) «Львы», Кубки Вольпи за лучшую мужскую и женскую роль, есть приз имени Марчелло Мастрояни лучшему молодому актеру или актрисе. Кроме того, вручаются призы за сценарий или работу оператора, специальный приз жюри.

Программа Венецианского кинофестиваля наряду с основным конкурсом (23 картины в 2010 году) включает конкурс «Горизонты», где участвуют художественные и документальные фильмы, символизирующие поиск новых форм киноизображения, и конкурс короткометражных фильмов. Во время фестиваля проводятся кинорынок (это событие сейчас сопровождает практически каждый кинофестиваль в мире) и секция независимого и параллельного кино, отобранная итальянскими кинокритиками. Не забывает Венеция и про национальный кинематограф — несмотря на обвинения, приведшие к созданию фестиваля в Риме. Ежегодно основная программа кинофестиваля включает несколько картин итальянских режиссеров, дежурно ругаемых за несоответствие формату.

Рустам Хамдамов везет в Венецию киносказку о балете

Tue, 31 Aug 2010 19:50:00 +0400

Режиссер и художник Рустам Хамдамов покажет в программе «Горизонты» Венецианского международного кинофестиваля киносказку о балете «Бриллианты», действие которой происходит в 20-е годы прошлого века, рассказал РИА Новости сам Хамдамов.

Кадр из фильма «Бриллианты»

Главные роли — Черной и Белой женщины — исполняют солистка Мариинского театра Диана Вишнева и Рената Литвинова. Героиня Вишневой существует в двух реальностях: в одной она ворует из ювелирного магазина бриллинатовую брошь, в другой — танцует в третьем акте «Баядерки» Людвига Минкуса.

«Считайте, что это сказка. «Бриллианты» — не очень реалистический фильм, но простой. Он странный, но в нем есть линия поведения, намек на сюжет», — рассказал РИА Новости сам Хамдамов.

Режиссер подчеркнул, что фильм вдохновлен «Баядеркой» в постановке Мариуса Петипа, которая стала «взмахом современной руки в середине XIX века».

«Кино, если оно связано с прошлым и будущим — всегда цитата», — считает Хамдамов, который во время съемок «Бриллиантов» вспоминал о фильмах раннего Микеланджело Антониони, «Красном шаре» Альбера Ламориса, «Прошлым летом в Мариенбаде» Алена Рене.

Пять лет назад Хамдамов уже привозил на Венецианский фестиваль одну картину с Ренатой Литвиновой: в 2005 году он представлял здесь снятый в Казахстане киноконцерт «Вокальные параллели», над которым работал почти 9 лет.

Рустам Хамдамов родился в Ташкенте в 1944 году, учился во ВГИКе у Георгия Чухрая. Его студенческая лента «В горах мое сердце» (1967), где он был режиссером, сценаристом и автором костюмов, получила достаточно большую известность, однако ее негатив впоследствии был утерян. Дальнейшие кинопроекты также ожидала странная судьба: «Нечаянные радости» (1974) по сценарию Андрея Кончаловского запретили, а на основе уже отснятого во Львове материала Никита Михалков снял «Рабу любви»; сюрреалистический фильм Anna Karamazoff с Жанной Моро в главной роли (1991) был представлен в Каннах, а затем арестован французским продюсером.

Судьба Хамдамова-художника сложилась значительно удачнее: в 1996 году он был удостоен премии «Триумф», в 2003-м стал первым в истории российским мастером, чьи работы при жизни были приняты в коллекцию Эрмитажа.

Венецианский кинофестиваль в этом году пройдет с 1 по 11 сентября. Важное отличие нынешней программы от всех предыдущих — радикальная реформа «Горизонтов», получивших экспериментальный уклон. В конкурсе появилось много видеоарта, в частности — российского («Слабый Рот Фронт» Виктора Алимпиева, «Воодушевление» группы «Провмыза»). Предусмотрены и новые призы — награды за коротко- и среднеметражные проекты.

Премьеры для подражания

Mon, 30 Aug 2010 15:14:00 +0400

С 1 по 11 сентября пройдет 67-й Международный Венецианский кинофестиваль. После многочисленных дискуссий о «жизни и смерти» фестиваля Венеция представляет одну из самых сильных программ в своей истории. Среди лент — 79 мировых премьер.

Квентин Тарантино

У старейшего кинофестиваля мира кроме творческих резервов обнаружилась необыкновенная сила выживания. Еще лет пять назад говорили о его возможном закрытии. Волнения были связаны с тяжелой финансовой ситуацией, с чрезмерной «демократичностью» Венеции, которая, по мнению итальянских чиновников, занимается чрезмерным «чествованием иностранцев». Под лозунгом «Много американцев — мало своих» в Риме начали готовить ответ Венеции: альтернативой должен был стать Римский международный кинофестиваль, который превосходил Венецию щедростью государственных дотаций и количеством кинотеатров. Правда, почетными гостями Римского фестиваля становились все те же американские звезды кино.

Венеция не растерялась и заявила о строительстве нового киноцентра на острове Лидо, который превзойдет по техническому оснащению (и по стоимости) старые помещения. Знаменитые постановщики, например многократный оскароносец и правая рука Мартина Скорсезе, Данте Ферретти, приглашались для оформления мероприятий, а итальянские блокбастеры типа «Баарии» Джузеппе Торнаторе заняли прочное место в обновленной программе.

Однако волнения вокруг Венеции утихли, так и не разразившись бурей. Римский фестиваль перенесли на более поздний срок, его директор покинул пост, а на его место пришла бойкая Пьера Детассис, главный редактор бульварной газеты Ciak, которая вряд ли может состязаться с космополитом и интеллектуалом, бессменным директором Мостры Марко Мюллером. Даже попытки Пьеры Детассис привлечь в Рим таких отборщиков, как Клаудио Мазенца, известного своими связями в американском кинобизнесе, прорывом не увенчались.

В этом году Венецианский фестиваль предстанет во всем его блеске и могуществе: из 23 картин основного конкурса шесть по-прежнему будут американскими.

Фестиваль откроется фильмом обладателя венецианского «Золотого льва» Даррена Ароновского «Черный лебедь» с Натали Портман и Винсентом Касселем в главных ролях, который поведает об интригах в балетном мире Нью-Йорка. После долгого перерыва свою новую работу «Где-то» представит София Коппола. В основе фильма — автобиографическая история, написанная самой Софией, об отношениях между звездным отцом и его дочерью-подростком. В главных ролях — Стивен Дорфф и Бенисио Дель Торо. Интриги добавляет и то, что продюсером фильма выступил сам Фрэнсис Форд Коппола. Среди американских коллег Копполы в конкурс попали Винсент Галло с фильмом «Обещания, писанные нпо воде», который он сам же и профинансировал. Картина поведает о молодой, смертельно больной девушке, которую одолевает одна забота, как ее похоронят. Джулиан Шнабель в «Мирале» покажет историю отважной палестинки Хинд Ал-Хуссеини, основательницы дома для сирот. На главные роли приглашены Уиллем Дефо, Ванесса Редгрейв и ставшая известной после «Миллионера из трущоб» Фрида Пинто. Дастин Хоффман приедет на Лидо в сопровождении Ричарда Льюиса с «Версией Барни». Фильм расскажет о герое, страдающем болезнью Альцгеймера. Среди других американских работ — «Дорога в никуда» Монте Хеллмана и «Обход Мика» Келли Рейхардт. Вне конкурса покажут «Город» Бена Аффлека и документальный фильм Мартина Скорсезе «Письмо к Элиа» о знаменитом кинорежиссере Элиа Казане. Историю Джеймса Бонда, легендарного агента 007, обещает затмить триллер «Мачете» Роберта Родригеса, в котором сыграли Джессика Альба, Роберт Де Ниро, Стивен Сигал.

В основном конкурсе Италия будет представлена четырьмя фильмами. Среди них — «Одиночество простых чисел» с Изабеллой Росселлини по известному бестселлеру Паоло Джордано, историческая драма неаполитанца Марио Мартоне «Мы верили», «Страсть» Карла Маззакурати и «Черная овца» Аскания Челестино. В жанре блокбастера выступит все еще активный Микеле Плачидо с фильмом «Ангелы зла», посвященным жизни миланского криминального авторитета Ренато Валандзаша. Французы покажут «Вазу» Франсуа Озона с ветеранами Катрин Денев и Жераром Депардье и менее известную работу Антуана Кордье «Несколько счастливцев» (фильм кинокомпании «ЛеопАРТ») о любви и расставании. Немецкий кинематограф на этот раз будет представлен Томом Тыквером и его фильмом «Три» — очень будничной историей о семейной жизни берлинской пары.

Такаши Миике, Чан Ань Хунг и Цуй Харк расскажут традиционные истории про средние века и самураев («13 убийц»), а также покажут лирические размышления о повседневности («Норвежский лес») и классический триллер в стиле передовой цифровой технологии («Детектив Ди»).

Россия в главном конкурсе будет представлена фильмом Алексея Федорченко «Овсянки», тремя короткометражными работами в «Горизонтах» и Ингеборгой Дапкунайте в жюри. Во главе международного жюри — Квентин Тарантино. После регулярного участия в Канне в качестве участника и члена жюри в Венеции Тарантино сможет проявить свои блестящие знания в области артхаусного кино и выбрать достойных кандидатов на «Золотого льва».

Оригинальным стало и приглашение возглавить жюри второй по значению конкурсной программы «Горизонты» американку иранского происхождения Ширин Нешат, известную художницу видеоарта: «Марко Мюллеру понравилось, что у меня имидж не кинодеятеля, а художника, политика, человека искусства», — сказала Нешат «Огоньку». В этом году творческий директор Каннского фестиваля Тьерри Фремо объявил, что настоящий режиссерский талант приходит лишь с годами, включив в конкурсную программу Каннского фестиваля работы режиссеров от 60 и старше. Марко Мюллеру перефразировал Фремо на свой лад. «Венеции важен дух времени, — заявил он на пресс-конференции в Риме, — а его могут передать только режиссеры среднего возраста, то есть не старше 50. Они не только видят настоящее, но и покажут нам путь в будущее». Каким будет этот путь, станет ясно уже после окончания фестиваля 11 сентября.

Горизонты первого плана

Fri, 27 Aug 2010 15:16:00 +0400

После затянувшейся на три месяца прелюдии, наполненной недомолвками и завуалированными конфликтами, было объявлено, что фильм Алексея Федорченко «Овсянки» (в июне снятый с программы в разгар сочинского «Кинотавра») представит Россию в основном конкурсе 67-го Венецианского кинофестиваля. Хотя было немало других, более маститых претендентов из России, Венеция с самого начала сделала ставку на «Овсянок» — экранизацию повести казанского писателя Дениса Осокина, напечатанной под псевдонимом Аист Сергеев. Сюжет, разворачивающийся вокруг смерти и захоронения любимой женщины одного из двух главных героев, погружен в полуфантастическую реальность, в мифологию угро-финского народа меря, якобы по сей день заселяющего Поволжье и сохранившего языческие ритуалы.

Кадр из фильма «Овсянки»

По существу это произведение можно определить как «мокументари» (ложная документальность): именно в этом жанре сняты Алексеем Федорченко «Первые на Луне», пять лет назад завоевавшие в Венеции премию секции «Горизонты» за лучший документальный фильм (похоже, в жюри тогда просто не поняли, что перед ними чистая фикция). Так что 44-летний режиссер из Екатеринбурга считается «своим» в Венеции. Да и вообще этот фестиваль, начиная с триумфа «Возвращения» Андрея Звягинцева в 2003-м, стал для российского кино главным окном в Европу.

В этом году сюда приглашены еще три фильма: все они короткометражные и все будут участвовать в программе «Горизонты». Все сняты не режиссерами в чистом виде, а кинематографистами, ярко отметившимися в изобразительном искусстве — классическом или современном. «Бриллианты» — так назвал свою новую работу с участием Ренаты Литвиновой и Дианы Вишневой классик отечественного кинематографа и мастер живописных женских портретов Рустам Хамдамов. Они с Литвиновой уже имеют опыт освоения Венеции, поскольку несколько лет назад с успехом представляли здесь картину «Вокальные параллели». Второй участник «Горизонтов» — звезда видеоарта Виктор Алимпиев с фильмом «Слабый Рот Фронт», третий — «Воодушевление» художников Галины Мызниковой и Сергея Проворова. Это «фильм-состояние», притча о человеке и природе, вдохновленная «Происхождением мастера» Андрея Платонова и снятая на берегу реки Керженец. После прошлогоднего венецианского успеха иранской художницы Ширин Нешат (ее фильм «Женщины без мужчин» был награжден призом за режиссуру) можно считать почти стертой грань между кинематографом и современным искусством: идея, особенно близкая Венецианскому фестивалю, который проводится в рамках Биеннале современного искусства и архитектуры.

Кадр из фильма «Воодушевление»

В этом году Ширин Нешат возглавит жюри секции «Горизонты», где будут представлены неформатные фильмы и где значительно увеличено количество призов по всем категориям фильмов. По сути, «Горизонты» превращаются из «параллельной программы» в полноценный конкурс экспериментального кино, открывающего новые перспективы экранного искусства. Честь открыть эту программу предоставлена Катрин Брейя. Знаменитая французская режиссер-феминистка покажет модернистскую киноверсию классической сказки «Спящая красавица». А закроются «Горизонты» киноопусом «Фильм Оки» Хон Сан Су, одного из лидеров нового корейского кино и победителя конкурса «Особый взгляд» последнего Каннского фестиваля. Темой очередной картины модного корейца стал кинематограф как средство в завоевании сердец: один из претендентов, добивающихся сердца прекрасной Оки, по профессии кинорежиссер.

Если не новаторских открытий, то художественных взлетов ждут и в главном конкурсе. Официальная венецианская программа откроется фильмом «Черный лебедь» Даррена Аронофски, венецианского победителя двухлетней данности. Тогда его «Рестлер» с прекрасным в своей монструозности Микки Рурком, показанный в самом конце фестиваля, опрокинул весь конкурс своей бешеной энергией и легко вышел в главные призеры. Теперь из вульгарно-китчевого мира рестлеров Аронофски переметнулся в область классического балета, но, похоже, обнаружил за его гламурным фасадом не менее жесткие отношения и силовые приемы. В этом психотриллере о соперничестве не на жизнь, а на смерть в нью-йоркском балете выступают Натали Портман, Венсан Кассель и Вайнона Райдер.

Кадр из фильма «Черный лебедь»

«Черный лебедь» вытолкнул с позиции фильма открытия «Американца» с участием Джорджа Клуни. И это несмотря на то, что Клуни — один из фаворитов Венеции. Тем не менее самого обаятельного, привлекательного и умного из голливудских звезд мужского пола на фестивале все равно ждут. Как и Дастина Хоффмана, сыгравшего главную роль в канадско-итальянской экранизации романа «Вариант Барни».

Перед самым фестивалем в конкурс был включен фильм Ежи Сколимовского «Необходимое убийство» — провокационный триллер об афганце, захваченном в Кабуле и вывезенном американцами в неназванную европейскую страну. Он бежит, оказывается в лесу и становится невольным убийцей. В фильме, практически лишенном диалогов, играют жена Романа Поланского актриса Эммануэль Сенье (Сколимовского связывают с Полански творческие отношения со времен начала их режиссерской карьеры в Польше 60-х годов) и Винсент Галло. Этот актер и режиссер со скандальной репутацией представит также в венецианском конкурсе фильм «Обещания, писанные по воде».

Кадр из фильма «Мирал»

Среди претендентов на «Золотого льва» такие знаменитости, как София Коппола («Где-то»), Том Тыквер («Три») и Джулиан Шнабель («Мирал»), не менее известный как художник. Будет и много культовых режиссеров с Востока. Японец Такаси Миике привезет «13 убийц», а франко-вьетнамский режиссер Тран Ан Хунг, уже побеждавший в Венеции, покажет снятую в Японии экранизацию «Норвежского леса» Харуки Мураками. Китаец Цуй Харк представит «Детектива Ди и тайну призрачного огня».

Один из самых ожидаемых фильмов венецианского конкурса — «Ваза» Франсуа Озона с Катрин Денев и Жераром Депардье. Озон участвовал в конкурсах всех больших фестивалей, в том числе и Венецианского, но с призами ему обычно не везло. Поможет ли ему участие Катрин Денев, которая однажды увезла из Венеции Кубок Вольпи за лучшую роль, а в другой раз возглавляла здешнее жюри? Суперзвезды французского кино не только играют в фильме, но и поют. Второй французской лентой в конкурсе станет «Черная Венера» Абделатифа Кешиша, чья предыдущая работа «Кускус и барабулька» имела здесь огромный успех. В конкурс вошла также вторая полнометражная картина Антони Кордье «Несколько счастливцев» (фильм кинокомпании «ЛеопАРТ»).

Кадр из фильма «Несколько счастливцев»

Вне конкурса будет показано 10 картин, в том числе — «Последний фильм» с недавно скончавшимся Деннисом Хоппером, «Город» Бена Аффлека и «Я все еще здесь» его младшего брата Кейси Аффлека, а также «Горбачев» Стефано Инчерти с Тони Сервилло в роли игрока, похожего на советского президента. А закроется фестиваль киноадаптацией «Бури» Шекспира в постановке Джули Тэймор. Всего в рамках фестиваля пройдет 79 мировых премьер.

Президентом главного жюри назначен не нуждающийся в особом представлении Квентин Тарантино, а войдут в него мексиканский сценарист Гильермо Арриага, французский режиссер Арно Деплешен, американский композитор Дэнни Элфман и два кинематографиста из Италии — Лука Гваданино и Габриэле Сальваторес. Единственной женщиной в жюри будет Ингеборга Дапкунайте. Жюри короткометражного конкурса возглавит немец турецких кровей Фатих Акин, награжденный в прошлом году в Венеции спецпризом жюри за фильм «Душевная кухня». Так что в сентябре на Лидо соберутся лучшие силы мировой киноиндустрии и актуального искусства.

На Венецианский кинофестиваль едет российский видеоарт

Thu, 26 Aug 2010 17:29:00 +0400

Два российских видеопроекта, «Воодушевление» группы «Провмыза» и «Слабый Рот Фронт» звезды видеоарта Виктора Алимпиева, будут участвовать в обновленной программе «Горизонты» 67-го Венецианского кинофестиваля, который пройдет с 1 по 11 сентября.

Кадр из фильма «Слабый Рот Фронт»

«В этом году конкурсная программа была определена как лаборатория новых визуальных искуств, был приглашен новый куратор Серджо Фант (Sergio Fant), который и формировал программу», — рассказала РИА Новости Галина Мызникова из группы «Провмыза».

В Венецию она едет не в первый раз: в 2005 году группа «Провмыза», состоящая из дизайнера Мызниковой и поэта Сергея Проворова, представляла Россию на венецианской арт-биеннале. Вдобавок, «Провмыза» неоднократно принимала участие в международных фестивалях — только скорее видеоарта, чем кино. Группа получала награды фестиваля арт-кино в Ассоло (Assolo International Art Film Festival, Италия), Международного фестиваля альтернативного кино и видео в Белграде (Alternative Film/Video International Film and Video Festival, Сербия), фестиваля короткометражного экспериментального кино и видео 25 FPS в Загребе (25 FPS International Short Experimental Film and Video Festival, Хорватия).

По словам Мызниковой, Фант, вознамерившись показать все новые тренды в современном искусстве, позвонил художникам в начале весны и попросил показать их новую работу. «Мы как раз в этот момент начали создавать новое видео. Все совпало», — призналась собеседница агентства.

Она, впрочем, добавила, что работа подходит скорее для инсталляции, чем для сидения в кинозале. Однако, признает художница, современное экранное искусство подчас приобретает неожиданные формы.

С ней согласен и Алимпиев: «Кинофестиваль — это не только конкурс, это ведь и опредленная научная работа, демонстрация тенденций», — сказал он РИА Новости.

Мызникова объяснила, что в работе, которая по-русски будет называться «Воодушевление», а по-английски — Inspiration, практически отсутствует сюжет. Это объясняется художественным методом группы, заменяющей повествование медитирующим скольжением по кадру.

«Сюжетная основа есть: группа людей ищет реку в лесу, где они хотят поймать некое чудище, которое живет в глубине реки. Но постепенно сюжет размывается, и как мы часто делаем во время монтажа, нарратив уходит», — рассказала Мызникова

«Природа сама по себе демонизирована и зачастую является не только декорацией, но и действующим лицом», — заключила она, добавив, что, снимая «Воодушевление», художники некоторое время жили на берегу реки Керженец в Нижегородской области.

Работа Алимпиева также лишена сюжета в общепринятом смысле слова.

«Основное событие, происходящее в этой работе, — появление загибания пальцев, незавершенного, слабого кулака. Это событие является и результатом. А незавершенный кулак — пунктуация работы», — утверждает он.

«В целом нет ничего очевидного, что позволяло бы выделять одно событие из других — как в детективе, когда происходит убийство, оно отличается от простого разговора. Все, что делается, имеет равную ценность и одинаковую скорость протекания времени, все равно как если бы ты смотрел на что-то неподвижное. Мы смотрим на поле, а там трудятся люди — это некое состояние, которое и есть ценность. Можно провести аналогию со скульптурой: в ней всегда присутствует некое мышечное напряжение, сопротивление гравитации, которое изменяет траекторию нашего движения, когда мы обходим ее вокруг. Соизмерение себя с этой скульптурой, как в русском народном танце, где стоит девушка, а кавалер ее обходит руки в боки, и это — вызов», — сказал Алимпиев.

«Мы смотрим на работающих китайцев: они взяли что-то из одной коробочки, бросили в другую, но при этом они делают гайки. Гайки — результат, но он вне самой ситуации, вне этой красоты труда», — продолжил художник.

Алимпиев полагает, что появление на кинофестивале видеоарта будет крайне полезно.

«Иногда нужно освежать кровь, это взаимополезный процесс. Искусство в принципе взяло на себя функцию думать и печалиться обо всем на свете, и о кино — в том числе. Но при этом кино — совсем другой жанр: оно как архитектура, у него есть более четкие законы — не может же дом стать бумажным», — размышляет художник.

Он полагает, что ключевая разница между фильмом и видеоартом «основана на вульгарном способе обладания тем и другим».

«Кинофильм нельзя купить, но можно купить право им пользоваться — билет или диск. Поэтому кино организует отрезок нашего времени. Можно потом вспоминать об этом отрезке и оценивать его как приключение. А произведение искусства может быть присвоено со всеми потрохами человеком или институцией. Это не «какое приключение у меня было», а «вот какая вещь у меня есть». Время смотрения на произведение искусства ничем не ограничено: мы его увидели, и оно уже живет в нашем сознании», — объясняет Алимпиев.

Виктор Алимпиев родился в 1973 году в Москве, учился в Московском художественном Училище памяти 1905 года, а также в Московском Педагогическом Университете имени Ленина. Продолжил обучение на курсе «Новые художественные стратегии» Центра Современного Искусства Дж. Сороса в Москве и в Valand High School of Arts в Гетеборге (Швеция).

С конца 80-х годов до 1996 года участвует в выставках с друзьями из группы «Новый Иерусалим» (позднее — De Profundis). С середины 90-х годов занимается видео, проектами с привлечением видео, жанровым моделированием. Считается одним из самых перспективных и одновременно самых загадочных российских видеохудожников.

Объявлен последний участник венецианского конкурса

Tue, 10 Aug 2010 12:38:00 +0400

Объявлен последний фильм конкурсной программы 67-го Венецианского кинофестиваля. Им стал новый фильм польского режиссера Ежи Сколимовского (Jerzy Skolimowski) «Необходимое убийство» (Essential Killing) с Винсентом Галло (Vincent Gallo) и Эммануэль Сенье (Emmanuelle Seigner) в главных ролях, который будет закончен как раз к фестивалю.

Кадр из фильма «Необходимое убийство»

«Необходимое убийство» — провокационный триллер (практически без диалогов), подтверждающий, что Ежи Сколимовский находится в великолепной форме. В фильме рассказывается история афганца, взятого в плен американскими войсками в Кабуле и перевезенного в неназванную европейскую страну. Ему удается бежать в леса, которые совершенно не похожи на его родную пустыню. В борьбе за жизнь он вынужден убивать любого, кто встретится ему на пути.

Главные роли в «Необходимом убийстве» исполняют Винсент Галло и французская актриса Эммануэль Сенье («Скафандр и бабочка» (The Diving Bell and the Butterfly, 2007), «Жизнь в розовом цвете» (La vie en rose, 2007), «Девятые врата» (The Ninth Gate, 1999). Сценарий фильма написан Ежи Сколимовским и Евой Пьясковской.

В последние годы Ежи Сколимовский несколько раз участвовал в программе Венецианского фестиваля: в качестве режиссера он с успехом представил фильмы «На самом дне» (Na samym dnie, 1970), «Плавучий маяк» (The Lightship, 1985) (участник конкурса 42-го кинофестиваля в Венеции и обладатель специального приза жюри) и «Фердидурка» (Ferdydurke, 1991) (участник конкурса 48-го фестиваля в Венеции). В 2001 году он был членом международного жюри 58-го фестиваля в Венеции. Кроме того, он сыграл одну из ролей в фильме «Монахиня» (Zakonnica) и выступил режиссером фильма «Угрожающий взгляд» (Oko wykol), показанных в рамках фестивальной ретроспективы, посвященной Анджею Мунку. В 2000 году в конкурсе 57-го Венецианского фестиваля был представлен фильм Джулиана Шнабеля (Julian Schnabel) «Пока не наступит ночь» (Before Night Falls), в котором Сколимовский сыграл одну из ролей.

По материалам официального сайта фестиваля

Очень странное кино

Fri, 06 Aug 2010 11:37:00 +0400

В программе Венецианского кинофестиваля, открывающегося на Лидо 1 сентября, четыре российских фильма. Причем два из них сняты не режиссерами, а художниками. Москвич Виктор Алимпиев, а также нижегородцы Галина Мызникова и Сергей Проворов, называющие свой дуэт «Провмыза», до этого занимались видеоартом и в Венецию ездили не на кинофестиваль, а на художественную биеннале. О том, как они попали на Мостру и на что живут современные художники, Галина Мызникова и Сергей Проворов рассказали Анне Фединой (Vogue) специально для «Недели».

Кадр из фильма «Воодушевление»

Как возникла идея фильма «Воодушевление», который вы покажете в Венеции?

У Андрея Платонова есть рассказ «Происхождение мастера» о рыбаке, который жил на берегу озера и которого очень интересовала смерть. Озеро искушало его, ему казалось, что тайна смерти находится на дне, под толщей прохладной воды, и в какой-то момент он, перевязав ноги веревкой, чтобы ни в коем случае не поплыть, бросился за борт. Вот такая поэтическая история. Прочитав ее, мы придумали ленту о реке и группе странных людей, которые плывут на лодке без весел и ищут какое-то загадочное существо, живущее в воде. Снимая эту картину, мы забрались в чащу леса и некоторое время прожили на берегу реки Керженец. Она очень дикая, агрессивная, в ней то и дело образуются водовороты, а с берега нависают поваленные деревья или подмытые водой корни. Эта река нас то завораживала, как героя платоновского рассказа, то не на шутку пугала, тем более что мы и правда отпускали лодку с актерами на волю течения и просто документировали то, что с ними происходило. В результате получился фильм-состояние, в нем есть сюжет с завязкой и развязкой, но для нас не это главное. Скорее это философская притча о человеке и природе.

Почему от современного искусства вы перешли к кино?

Мы по-прежнему относим себя к современным художникам, но есть такая мировая тенденция: границы между кино и современным искусством стираются. Глава Венецианского кинофестиваля Марко Мюллер иллюстрирует этот процесс, смешивая в программе «Горизонты» работы режиссеров и художников. Для нас же нет разницы, показывать свою работу на фестивале или на биеннале. Мостра — это просто другая площадка, не более того.

Как «Воодушевление» попало на Венецианский фестиваль?

В начале марта с нами связался куратор программы «Горизонты» Сержио Фант и попросил для фестиваля нашу новую работу. Мы сказали, что как раз в начале мая планируем съемки картины. После этого все время поддерживали с ним контакт, сообщали, на какой стадии находится работа над проектом. Так получилось, что мы не успевали прислать картину к дедлайну, но нам позволили немного опоздать, и в результате «Воодушевление» включили в программу «Горизонты».

На биеннале современного искусства работы попадают схожим образом?

Нет, сначала Министерство культуры назначает куратора русского павильона, а тот уже выбирает художников, с которыми он хотел бы работать, и тему экспозиции. Когда мы выставлялись на Венецианской биеннале, кураторами были Люба Сапрыкина и Оля Лопухова, которые и предложили нам сделать проект.

И все-таки можете ли вы провести границу между видеоартом и кино?

В кино должна быть литературная основа, сюжет, который можно пересказать. А работы современных художников передают мироощущение автора, которое можно описать, но пересказать не получится. Но и в том, и в другом случае мы имеем авторское высказывание, и это та точка, в которой сходятся современное искусство и кино. Художницы Ширин Нешат и Сэм Тейлор Вуд год назад сняли свои первые игровые фильмы: «Женщины без мужчин» и «Парень ниоткуда» про Джона Леннона. Но не только художники движутся в сторону кинематографа, идет и обратный процесс. Последняя работа Жан-Люка Годара «Социализм» — это уже не совсем кино, хотя никому и в голову не приходит показывать ее в рамках не Каннского фестиваля, а, например, биеннале. Фильмы Питера Гринуэя тоже балансируют на границе между разными видами искусства.

Играет ли для вас роль тот факт, что у кино куда более широкая аудитория, чем у современного искусства?

У авторских фильмов она не так уж и широка. Нет, мы не ставим себе задачи расширить свою аудиторию. Мы создаем некое произведение и не особо задумываемся, сколько человек его посмотрит. К популярности уж точно не стремимся.

Кадр из фильма «Отчаяние»

Когда режиссер собирается снимать кино, он идет за деньгами к продюсеру. К кому обращаются художники?

Съемки «Воодушевления» и нашего предыдущего фильма «Отчаяние» финансировал Приволжский филиал Государственного центра современного искусства. Бывает, что нам дают деньги иностранные фонды, которые поддерживают художников. Несколько раз мы получали гранты, тоже европейские.

И в отличие от кино ни о каких кассовых сборах и возврате вложенных средств речь в современном искусстве не идет?

Да, люди, которые дают деньги художникам, по сути занимаются меценатством. Даже авторское кино не приносит дохода, это же не блокбастеры. Ну а экспериментальное кино, которым занимаемся мы, тем более. Правда, когда кураторы приглашают нашу работу на фестиваль или выставку, нам платят гонорар за показ. Давайте считать это кассовыми сборами.

Получается ли у вас прожить на эти деньги? Или приходится совмещать творчество с регулярной работой?

Мы занимаемся современным искусством уже 17 лет и последнее время можем себе позволить финансовую независимость. А раньше мы работали на нижегородском телевидении и занимались модой. Правда, мода у нас тоже была авангардная и радикальная, и, как только нам предложили поставить наше дело на коммерческую основу и шить на заказ, мы сбежали.

А чем вы занимались на ТВ?

Делали авторскую программу: сами писали сценарии, сами снимали, были и режиссерами, и монтажерами, и звукорежиссерами. Дело было в начале 1990-х, во времена тотальной демократии и либерализации, и на телевидении можно было делать все что угодно. Никто не требовал искать спонсоров на производство программы, лишь бы продукт был интересный. Мы делали программу, которую худсовет назвал «Очень странное телевидение». Мы в ней набирались опыта и самореализовывались, делали чистейший видеоарт. При нижегородском телецентре до «перестройки» был очень мощный кинокомплекс, там, например, снимал свои первые картины Сокуров. А когда началась разруха, мы подбирали выброшенные кинопленки и делали из них экспериментальные фильмы: монтировали куски разных пленок, процарапывали засвеченную пленку, то накладывали новый звук, то вообще его убирали. Сейчас такое на ТВ в принципе невозможно, а тогда у нас был карт-бланш. Мы же были юными максималистами и не задумывались о том, для кого мы это делаем. Потом в редакцию стали звонить рассерженные бабушки: «Что это такое, то нет звука, то дырки показывают! Думала, что сломался телевизор». В какой-то момент начальству это надоело, и нам пришлось уйти.

На что похож рабочий день современного художника?

К счастью, телевидение приучило нас к такому понятию, как дедлайн. Мы знаем, что к такому-то числу, например, к выставке или фестивалю нам нужно закончить работу, и это заставляет быть прагматичными и четкими. Для нас съемки — это производство в традиционном понимании слова. Другое дело — творческий процесс. Тут уж могут быть бессонные ночи и недели, если не месяцы, раздумий и споров. Есть у нас такая особенность: если нам кажется, что идея возникла слишком просто, мы начинаем ее усложнять, вертеть, что-то додумывать. Потом мы к ней вернемся, но этот мучительный творческий процесс обязательно должен пройти.

Рубикса взяли на Венецианский кинофестиваль

Mon, 02 Aug 2010 15:57:00 +0400

Впервые после долгого перерыва латвийский документальный фильм прошел жесткий отбор и будет участвовать в конкурсном смотре престижного международного кинофорума.

Кадр из фильма «Дорогой Рубикса»

Фильм называется «Дорогой Рубикса» (Pa Rubika ceļu) и снят режиссером Лайлой Пакалниней (Laila Pakalniņa). Лента включена в конкурсную программу Венецианского кинофестиваля «Горизонты», которая призвана продемонстрировать «новые направления мирового кино», пишет газета Diena.

Получасовой фильм рассказывает о велодорожке Рига-Юрмала, которая в трактовке режиссера служит своеобразной метафорой социально-политических процессов в Латвии — начиная с 90-х гг., когда Альфред Рубикс боролся против независимости Латвии, и заканчивая 2008 годом, когда он был избран депутатом Европарламента.

В конкурсном смотре фестиваля латвийский фильм будет состязаться за награду с лентами таких всемирно известных режиссеров, как Катрин Брейя, Мануэль ди Оливейра, Винсент Галло и др.

Венецианский фестиваль: секция «Горизонты»

Fri, 30 Jul 2010 14:47:00 +0400

По словам директора Венецианского фестиваля Марко Мюллера (Marco Mueller), обновленная и улучшенная секция «Горизонты» будет «располагать к внимательным, вдумчивым и увлеченным просмотрам, взамен расширяя визуальное восприятие зрителя».

Кадр из фильма «Забытое пространство»

Объединив документальные и игровые картины различного формата и продолжительности, программа «дает обзор современного кино во всей его подвижности».

Отдельного внимания, как считает президент Венецианского биеннале Паоло Баратта (Paolo Baratta), заслуживают т.н. «гибридные» работы, снятые режиссерами «с самым необычным творческим подходом. Таким образом, «Горизонты» являются своего рода лабораторией по скрещиванию художественных языков, расположенной в стенах большей лаборатории – самого биеннале».

Фильм открытия

«Спящая красавица» (La Belle endormie), Катрин Брейя (Catherine Breillat), Франция

Фильм закрытия

«Фильм Оки» (Ok-hui-ui yeonghwa), Хон Сан-су (Hong Sang-soo), Южная Корея

Полнометражные фильмы

«Девять муз» (The Nine Muses) (документальный), Джон Акомфра (John Akomfrah), Великобритания-Гана
«Забытое пространство» (The Forgotten Space), Ноэль Бёрч (Noel Burch) и Аллан Секула (Allan Sekula), Нидерланды-Австрия
«Найнсух» (Nainsukh), Амит Дутта (Amit Dutta), Швейцария-Индия
«Обгоревшее лицо» (Caracremada), Ллуис Галтер (Lluís Galter), Испания
«Для тех, кто почти умер (отображение страсти)» (Per questi stretti morire (ovvero cartografia di una passione), Джузеппе Гаудино (Giuseppe Gaudino) и Изабелла Сандри (Isabella Sandri), Италия
«Гость» (Guest) (документальный), Хосе Луис Герин (José Luis Guerin), Испания
«Жан-гой» (Jean Gentil), Лаура Амелия Гузман (Laura Amelia Guzman) и Исраэль Карденас (Israel Cardenas), Доминиканская Республика-Мексика-Германия
«Воссоздание веры» (Reconstructing Faith) (документальный), Хуань Венхай (Huang Wenhai), Китай
«Робинзон среди руин» (Robinson in Ruins) (документальный), Патрик Келлер (Patrick Keiller), Великобритания
«Зелал» (Zelal) (документальный), Марианна Хури (Marianne Khoury) и Мустафа Хаснауи (Mustapha Hasnaoui), Египет-Франция
«Противохимическая защита» (Anti Gas Skin), Ким Гок (Kim Gok) и Ким Сун (Kim Sun), Южная Корея
«Новости ниоткуда» (News from Nowhere), Пол Морриси (Paul Morrisey), США
«Меч и роза» (A Espada e a Rosa), Жуау Николау (João Nicolau), Португалия-Франция
«Оружие дхармы» (Dharma Guns), Ф.Ж.Оссанг ( F. J. Ossang), Франция-Португалия
«Лето Голиафа» (Verano de Goliat), Николя Переда (Nicolás Pereda), Мексика-Канада
«Убийца в 164-м номере» (El Sicario Room 164), Джанфранко Роси (Gianfranco Rosi), Франция-Италия
«Когда мы были коммунистами» (When We Were Communists) (документальный), Махер Аби Самра (Maher Abi Samra), Ливан-Франция-ОАЭ
«Неохотно» (Malavoglia), Паскаль Скимеца (Pasquale Scimeca), Италия
«Холодная рыба» (Cold Fish), Сион Соно (Sion Sono), Япония

Средне- и короткометражные фильмы

«Дом» (House), Дуг Эйткин (Doug Aitken), США
«Слабый Рот Фронт», Виктор Алимпиев, Россия
«Руководитель» (Il Capo) (документальный), Юрий Анкарани (Yuri Ancarani), Италия
«В будущем» (En el Futuro), Мауро Андрицци (Mauro Andrizzi), Аргентина
«Теневые отрезки» (Shadow Cuts), Мартин Арнольд (Martin Arnold), Австрия
«Колодец» (El Pozo), Гильермо Арриага (Guillermo Arriaga), Мексика
«Женщина я» (Woman I), Нунтанат Дуангтисарн (Nuntanat Duangtisarn), Таиланд
«Против ветра нельзя» (Non si può nulla contro il vento), Подчеркивающая черта (Flatform), Италия
«Агент» (The Agent), Винсент Галло (Vincent Gallo), США
«Корка» (Crust), Хуань Венхай (Huang Wenhai), Китай
«Мышиный дворец» (Mouse Palace), Харальд Хунд (Harald Hund) и Пауль Хорн (Paul Horn), Австрия
«Четыре времени года» (Four Seasons), Хайсири Дживарангсан (Chaisiri Jiwarangsan), Таиланд
«Красная земля» (Red Earth), Клара Ло (Clara Law), Китай-Гонконг-Австралия
«Атом» (Atom), Маркус Лёффлер (Markus Loeffler) и Андрэ Корпис (Andrée Korpys), Германия
«Жизнь и смерть Генри Дарджера» (The Life and Death of Henry Darger), Бертран Мандико (Bertrand Mandico), Франция-Исландия
«Волшебство для начинающих» (Magic for Beginners), Джесси Маклин (Jesse McLean), США
«Воодушевление», Галина Мызникова и Сергей Проворов, Россия
«Пластины из Сан-Висенте-де-Фора, поэтическое видение» (Painéis de São Vicente de Fora, Visão Poética), Мануэль ди Оливейра (Manoel de Oliveira), Португалия
«Внешний мир» (The External World) (анимационный), Давид Орайли (David Oreilly), Германия
«Бриллианты», Рустам Хамдамов, Россия
«Дорогой Рубикса» (On Rubiks' Road) (документальный), Лайла Пакалнина (Laila Pakalnina), Латвия
«Человек в комнате» (Man in a Room), Рафаэль Паласио Иллингворт (Rafael Palacio Illingworth), США-Мексика-Швейцария
«Диана Веллингтон» (Diane Wellington), Арно де Пальер (Arnaud des Pallières), Франция
«Варвары» (Les Barbares), Жан-Габриэль Перьо (Jean Gabriel Périot), Франция
«Капиталистическое будущее не настанет» (The Future will not be Capitalist) (документальный), Саша Пиркер (Sasha Pirker), Австрия
«Мир прекрасен» (O mundo é belo), Луис Претти (Luiz Pretti), Бразилия
«Звездная пыль» (Stardust), Николя Прово (Nicolas Provost), Бельгия
«Холодная глина, пустота…» (Cold Clay, Emptiness...), С.Дж.Рамир (SJ Ramir), Новая Зеландия
«Футурист» (The Futurist), Эмили Ричардсон (Emily Richardson), Великобритания
«Наружу» (Out), Роэ Розен (Roee Rosen), Израиль
«Джона больше нет» (John's Gone), Джош Сафди (Josh Safdie) и Бенни Сафди (Benny Safdie), США
«Неутомимый» (Indefatigable) (документальный), Рут Джармен (Ruth Jarman) и Джо Герхардт (Joe Gerhardt), Эквадор-Великобритания
«21 грамм» (21 Grams) (анимационный), Ксун Сун (Xun Sun), Китай
«Как собирать ягоды» (How to pick Berries) (документальный), Элина Тальверсаари (Elina Talversaari), Финляндия
«Главная линия» (La linea generale), Олег Черный (Oleg Tcherny), Франция
«Трейлеры» (Coming Attractions), Петер Черкасски (Peter Tscherkassy), Австрия
«Смерть насекомого» (The Death of an Insect), Ханс Вартянен (Hannes Vartianen) и Пекка Вейкколайнен (Pekka Veikkolainen), Финляндия
«Весенний механик» (Mechanic of Spring) (анимационный), Ацуши Вада (Atsushi Wada), Япония
«Затухание» (Fading) (документальный), Оливье Заба (Olivier Zabat), Франция
«720 градусов» (720 Degrees), Иштиак Зико (Ishtiaque Zico), Бангладеш
Casus Belli, Георгиос Зоис (Georgios Zois), Греция

Внеконкурсные показы

«К.364, путешествие по железной дороге» (k.364 a journey by train) (документальный), Дуглас Гордон (Douglas Gordon), Великобритания-Франция
«Лофт» (A Loft), Кен Джейкобс (Ken Jacobs), США
«Леопард» (The Leopard), Айзек Джулиен (Isaac Julien), Великобритания
Проект «Один год спустя: Охотники за воспоминаниями» (Un anno dopo Progetto Memory Hunters) (документальный), Карло Либераторе (Carlo Liberatore), Маттео ди Бернардино (Matteo Di Bernardino), Антонио Иакобоне (Antonio Iacobone), Стефано Ианни (Stefano Ianni), Марко Кастельяни (Marco Castellani) и др., Италия

Председателем жюри секции «Горизонты» стала иранский режиссер Ширин Нешат (Shirin Neshat). В состав жюри включены также тунисский режиссер и сценарист Раджа Амари (Raja Amari), филиппинский режиссер Лав Диас (Lav Diaz), австрийский кинокритик, директор Австрийского музея кино Александр Хорват (Alexander Horwath) и итальянский режиссер Пьетро Марчелло (Pietro Marcello).

По материалам Cineuropa.org

Россия прошла по конкурсу в Венеции

Fri, 30 Jul 2010 11:29:00 +0400

Фильм екатеринбургского режиссера Алексея Федорченко «Овсянки» представит Россию в основном конкурсе 67-го Венецианского кинофестиваля. В программу «Горизонты» включена короткометражная лента Рустама Хамдамова «Бриллианты». В главное жюри приглашена Ингеборга Дапкунайте. Комментирует Андрей Плахов.

Кадр из фильма «Овсянки»

Венецианский отбор на протяжении нескольких месяцев держал в напряжении продюсеров и целые фестивали — в том числе российские. По меньшей мере три фильма наших маститых режиссеров — «Кочегар» Алексея Балабанова, «Край» Алексея Учителя и «Мишень» Александра Зельдовича — были готовы претендовать на участие в венецианском конкурсе. Однако Венеция сделала ставку на Алексея Федорченко и его «Овсянок» — экранизацию великолепной повести казанского драматурга Дениса Осокина (псевдоним — Аист Сергеев). В главных ролях — Виктор Сухоруков и Юрий Цурило, сюжет, связанный со смертью любимой женщины, погружен в полуфантастическую реальность, в мифологию угро-финского народа меря, якобы по сей день заселяющего Поволжье и сохранившего языческие ритуалы. По существу это произведение можно определить как мокументари (ложная документальность): именно в этом лукавом жанре сняты Алексеем Федорченко «Первые на Луне», пять лет назад завоевавшие в Венеции премию секции «Горизонты» за лучший документальный фильм (похоже, жюри тогда просто обманулось, не поняв, что перед ними чистая фикция). И хотя по возрасту 44-летний Алексей Федорченко не так уж сильно моложе некоторых своих конкурентов, тем не менее он представляет другой, менее традиционный модуль российского кино и к тому же имеет репутацию «своего» в Венеции.

Венецианский фестиваль за последние десять лет, и особенно начиная с триумфа «Возвращения» Андрея Звягинцева в 2003-м, стал для российского кино главным окном в Европу. В этом году сюжет отношений России с Венецией вышел на неожиданный драматический уровень. В июне в разгар сочинского «Кинотавра» фестивальная газета вышла с передовой статьей «Кина не будет», подписанной дирекцией фестиваля, — о снятии с конкурса фильма «Овсянки». В статье было сказано: «Как правило, участие в национальном фестивале не является препятствием для продвижения картины в конкурсы международных фестивалей. Однако один из крупнейших фестивалей мира, заинтересовавшийся фильмом «Овсянки», оказал жесткое давление на продюсеров и автора картины с целью включить в свой конкурс абсолютную мировую премьеру». Теперь этот сюжет получил завершение — им оказалась Венеция.

Кадр из фильма «Овсянки»

Помимо «Овсянок», фестиваль пригласил еще три российских фильма — все они короткометражные и все будут участвовать в программе «Горизонты». Это «Слабый Рот Фронт» звезды видеоарта Виктора Алимпиева, экспериментальное «Вдохновение» художников Галины Мызниковой и Сергея Проворова, а также «Бриллианты» классика отечественного кинематографа Рустама Хамдамова с участием Ренаты Литвиновой и Дианы Вишневой. Отныне в секции «Горизонты» будет не один приз, а четыре — главный, спецприз жюри плюс награды за короткий и средний метр.

Фестиваль откроется фильмом «Черный лебедь» Даррена Аронофски, венецианского победителя двухлетней данности. В этом психотриллере о соперничестве не на жизнь, а на смерть в нью-йоркском балете выступают Натали Портман, Венсан Кассель и Вайнона Райдер. Как сообщил директор фестиваля Марко Мюллер, «Черный лебедь» вытолкнул с позиции фильма-открытия «Американца» Джорджа Клуни. Вне конкурса будет показано десять картин, в том числе «Последний кинофестиваль» со скончавшимся в конце мая Деннисом Хоппером, «Город» Бена Аффлека и «Я все еще здесь» его младшего брата Кейси Аффлека, а также «Горбачев» Стефано Инчерти с Тони Сервилло в роли игрока, похожего на советского президента. А закроется фестиваль киноадаптацией «Бури» Шекспира в постановке Джули Тэймор. Всего в рамках фестиваля пройдет 79 мировых премьер.

В конкурсе будет участвовать 23 картины, двадцать две из которых уже объявлены, а еще одна появится в виде фильма-сюрприза. Среди конкурсантов такие знаменитости, как София Коппола («Где-то»), Абделатиф Кешиш («Черная Венера»), Франсуа Озон («Ваза») и Том Тыквер («Три»). Четыре фильма участвуют от Италии, три — от Франции и пять — от США, включая новую ленту известного своей скандальностью Винсента Галло «Обещания, писанные по воде». Еще один громкий фильм — «Мирал» режиссера и художника Джулиана Шнабеля, снятый в копродукции с Францией, Италией и Израилем. Дастин Хофман появится на фестивале как исполнитель главной роли в канадско-итальянской экранизации романа «Вариант Барни». Будет и много культовых знаменитостей Востока. Японец Такаси Миике привезет в Венецию фильм «13 убийц», а франко-вьетнамский режиссер Тран Ан Хунг, уже побеждавший в Венеции, покажет снятую в Японии экранизацию «Норвежского леса» Харуки Мураками. Китаец Цуй Харк представит «Детектива Ди и тайну призрачного огня».

Главное жюри возглавит не нуждающийся в особом представлении Квентин Тарантино, а войдут в него мексиканский сценарист Гильермо Арриага, французский режиссер Арно Деплешен, американский композитор Дэнни Элфман и два кинематографиста из Италии — Лука Гваданино и Габриэле Сальваторес. Единственной женщиной, актрисой и красавицей в жюри будет Ингеборга Дапкунайте.

Объявлены 22 из 23 конкурсных картин Венецианского кинофестиваля

Thu, 29 Jul 2010 17:13:00 +0400

Объявлены 22 картины основного конкурса 67-го Венецианского кинофестиваля, 23-я, по традиции, будет объявлена уже в ходе фестиваля в качестве так называемого фильма-сюрприза, сообщает официальный сайт фестиваля в четверг.

Россию представит фильм екатеринбургского режиссера Алексея Федорченко «Овсянки».

Откроет фестиваль «Черный лебедь» (Black Swan) Даррена Аронофски (Darren Aronofsky) с Натали Портман, Венсаном Касселем и Вайноной Райдер.

От Италии в конкурсе участвует четыре фильма: «Мы верили» (Noi credevamo) театрального деятеля Марио Мартоне, в последнее время переметнувшегося в кино, «Страсть» (La passione) Карло Маццакурати (Carlo Mazzacurati) и «Одиночество простых чисел» (La solitudine dei numeri primi) молодого режиссера Саверио Костанцо (Saverio Costanzo), сына одного из самых известных итальянских телеведущих Маурицио Костанцо (Maurizio Costanzo).

«Юность без границ» (Una sconfinata giovinezza) мэтра Пупи Авати (Pupi Avati) в последний момент с немалым скандалом заменили на «Паршивую овцу» (La pecora nera) Асканио Челестини (Ascanio Celestini).

Францию будут представлять три картины – «Ваза» (Potiche) Франсуа Озона, «Несколько счастливцев» (Happy Few) Антони Кордье (Antony Cordier) (фильм компании «ЛеопАРТ») и «Черная Венера» (Venus noir) Абделя Кешиша (Abdel Kechiche), который в 2007 году получил в Венеции спецприз жюри за «Кус-кус и барабульку» (La graine et le mulet).

Необычно много оказалось в конкурсе американских картин: это «Где-то» (Somewhere) Софии Копполы (Sofia Coppola), «Дорога в никуда» (Road to Nowhere) Монте Хеллмана (Monte Hellman), «Тропинка Мика» (Meek's Cutoff) Келли Рейхардт (Kelly Reichardt), «Обещания, писанные по воде» (Promises Written on Water) Винсента Галло (Vincent Gallo) и «Мирал» (Miral) Джулиана Шнабеля (Julian Schnabel) (который, правда, заявлен как копродукция с Францией, Италией и Израилем).

Вдобавок голливудская знаменитость Дастин Хоффман (Dustin Hoffman) появится на фестивале как исполнитель главной роли в канадско-итальянской экранизации романа «Вариант Барни» (Barney's Version), снятой Ричардом Льюисом (Richard J. Lewis).

Южную Америку представляет «Вскрытие» (Post Mortem) чилийца Пабло Ларрена (Pablo Larrain).

Не обошлось, разумеется, и без Азии.

Легендарный японец Такаши Миике (Takashi Miike) привезет в Венецию римейк японских же «13 убийц» (13 assasins) Эйчи Кудо, а франко-вьетнамский режиссер Тран Ан Хунг (Tran Anh Hung) – снятую в Японии экранизацию «Норвежского леса» (Norwegian Wood) Харуки Мураками.

Китаец Цуй Харк (Tsui Hark) покажет «Детектива Ди и тайну призрачного огня» (Detective Dee and the Mystery of Phantom Flame).

За честь Германии постоит знаменитый Том Тыквер (Tom Tykwer) («Беги, Лола, беги», «Рай») с фильмом «Три» (Drei), за честь Испании – Алес де ла Иглесия (Alex de la Iglesia) с фильмом «Печальная баллада для трубы» (Balada triste de trompeta), за честь Греции – «Аттенберг» (Attenberg) Афины Рахель Цангари (Athina Rachel Tsangari).

Последний, 23-й фильм конкурсной программы будет, по традиции, сюрпризом – его название объявят уже после начала фестиваля.

Вне конкурса будет показано 10 картин, в том числе – «Последний фильм» (The Last Movie) скончавшегося в конце мая Денниса Хоппера (Dennis Hopper), «Город» (The Town) Бена Аффлека (Ben Affleck) и «Я все еще здесь» (I'm Still Here) его младшего брата Кейси Аффлека (Casey Affleck), «Девушка в желтых ботинках» (That Girl in Yellow Boots) индийца Анурага Кашьяпа (Anurag Kashyap), и «Горбачев» (Gorbaciof) Стефано Инчерти (Stefano Incerti), где речь, правда, идет не о первом советском президенте, но об игроке, очень на него похожем (главную роль сыграл известный по «Изумительному» (Il divo) и «Последствиям любви» (Le conseguenze dell'amore) Тони Сервилло (Toni Servillo)).

67-й Венецианский кинофестиваль пройдет с 1 по 11 сентября.

Российские фильмы в программе Венецианского кинофестиваля

Thu, 29 Jul 2010 16:46:00 +0400

В основном конкурсе 67-го Венецианского кинофестиваля будет представлена работа российского режиссера Алексея Федорченко «Овсянки». Фильм, снятый по одноименной повести Дениса Осокина, в притчевой форме повествует о любви и смерти. Еще три российских картины будут показаны в рамках конкурсной секции «Горизонты».

Кадр из фильма «Овсянки»

Картина российского режиссера Алексея Федорченко «Овсянки» участвует в основном конкурсе 67-го Венецианского кинофестиваля. Лента была представлена на «Кинотавре-2010», однако в последний момент ее изъяли из программы, как сообщалось, «по просьбе одного крупного международного фестиваля». «Овсянки» сняты в жанре этической притчи с элементами мокументари (псевдодокументальный фильм). По сюжету директор бумажно-целлюлозной фабрики (Юрий Цурило) едет хоронить свою жену (Юлия Ауг) в место, где они провели медовый месяц. В дороге вдовец делится со своим попутчиком-фотографом трогательными подробностями личной жизни. Отметим, что Алексей Федорченко участвовал в Венецианском фестивале 2005 года с дебютной лентой «Первые на луне». Тогда его работа получила приз за лучший документальный фильм в секции «Горизонты», где представляют неформатное кино.

Кадр из фильма «Бриллианты»

В нынешнем году в программе «Горизонты» участвуют три фильма из России: «Бриллианты» Рустама Хамдамова, в котором снялись Рената Литвинова и прима-балерина Мариинского театра Диана Вишнева, «Вдохновение» Галины Мызниковой и Сергея Проворова и «Слабый Рот Фронт» Виктора Алимпиева.

Напомним, в 2009 году российские режиссеры не участвовали в основном конкурсе Венецианского киносмотра, а в 2008 году «Серебряного льва» за лучшую режиссуру получил Алексей Герман-младший с картиной «Бумажный солдат». Фильм посвящен эпохе 1960-х годов с ее устремленностью в космос, реальной дружбой народов, верой в светлое коммунистическое будущее.

По материалам «КоммерсантЪ-Online»

Венецианский фестиваль объявил состав жюри

Tue, 27 Jul 2010 11:29:00 +0400

67-й Венецианский кинофестиваль объявил состав жюри, в которое вошла в том числе актриса Ингеборга Даупкунайте, сообщает официальный сайт фестиваля.

Ингеборга Даупкунайте

В судейскую коллегию под председательством Квентина Тарантино (Quentin Tarantino) также вошли мексиканский сценарист Гильермо Арриага (Guillermo Arriaga), написавший сценарии к фильмам «Сука-любовь» (Amores Perros), «21 грамм» (21 Grams) и «Вавилон» (Babel), французский режиссер и сценарист Арно Деплешен (Arnaud Desplechin), американский композитор Дэнни Элфман (Danny Elfman) и два кинематографиста из Италии – режиссеры и сценаристы Луко Гваданино (Luca Guadagnino) и Габриэле Сальваторес (Gabriele Salvatores).

Венецианский кинофестиваль будет проходить с 1 по 11 сентября.

Откроет его фильм американского режиссера Даррена Аронофски «Черный лебедь» (Black Swan), а закроет картина «Буря» (The Tempest) режиссера Джули Тэймор (Julie Taymor), снятая по одноименной пьесе Шекспира.

Полный список конкурсных фильмов будет оглашен 29 июля, но уже сейчас известны некоторые подробности.

Так, от Италии на «Золотого льва» будут претендовать четыре фильма: «Мы верили» (Noi credevamo) театрального деятеля Марио Мартоне, в последнее время переметнувшегося в кино, «Страсть» (La passione) Карло Маццакурати (Carlo Mazzacurati), «Безграничная юность» (Una sconfinata giovinezza) пожилого мэтра Пупи Авати (Pupi Avati) и «Одиночество простых чисел» (La solitudine dei numeri primi) молодого режиссера Саверио Костанцо (Saverio Costanzo), сына одного из самых известных итальянских телеведущих, Маурицио Костанцо (Maurizio Costanzo).

Венецианский фестиваль закроют экранизацией пьесы Шекспира

Tue, 27 Jul 2010 08:57:00 +0400

Фильм Джули Тэймор (Julie Taymor) под названием «Буря» (The Tempest) закроет 67-й Венецианский кинофестиваль. Картина является экранизацией одноименной пьесы Уильяма Шекспира. Мировая премьера фильма будет приурочена к 400-летию этого произведения, говорится в сообщении, опубликованном на официальном сайте фестиваля. Картина будет показана вне конкурса.

Джули Тэймор

Сценарий для своего нового фильма Джули Тэймор написала самостоятельно. На сайте кинофестиваля отмечается, что экранизация будет отличаться от оригинала. В частности, Тэймор решила изменить пол главного героя – вместо волшебника Просперо в фильме будет фигурировать волшебница Проспера, которую сыграла британская актриса Хелен Миррен (Helen Mirren).

В 1999 году Джули сняла фильм «Титус» (Titus) – киноадаптацию трагедии Шекспира «Тит Андроник», а в 2002 году фильм «Фрида» (Frida) (основанный на жизни художницы Фриды Кало). Оба фильма получили позитивные отзывы, а фильм «Фрида» был номинирован в шести категориях на премию «Оскар», выиграв в двух из них (за лучший грим и лучший оригинальный саундтрек).

Последний фильм Джули Тэймор – мюзикл «Через Вселенную» (Across the Universe) о 1960-х годах, рассказанный с помощью композиций группы «Битлз» в современном исполнении, – вышел в сентябре 2007 года и был номинирован на премию «Оскар» и «Золотой глобус».

Венецианский кинофестиваль будет проходить с 1 по 11 сентября 2010 года. Ранее стало известно, что открывать его будет фильм «Черный лебедь» (Black Swan) режиссера Даррена Аронофски. Этот психологический триллер, в котором сыграли Натали Портман, Вайнона Райдер, Барбара Херши, Венсан Кассель и Мила Кунис, войдет в конкурсную программу фестиваля.

Жюри 67-го Венецианского кинофестиваля возглавит актер и режиссер Квентин Тарантино. Полный список фильмов, которые будут представлены в конкурсной программе фестиваля, пока не объявлен.

Венецианский кинофестиваль почтит память Витторио Гассмана

Mon, 26 Jul 2010 14:10:00 +0400

Организаторы 67-го Венецианского международного кинофестиваля отдадут дань памяти итальянскому актеру Витторио Гассману (Vittorio Gassman). В рамках фестиваля состоится премьера документального фильма «Витторио рассказывает о Гассмане» (Vittorio racconta Gassman), посвященного актеру. Показ пройдет 1 сентября – в день открытия фестиваля и день рождения Гассмана, которому в этом году исполнилось бы 88 лет.

Витторио Гассман

«Этот фильм развеивает множество стереотипов о моем отце», – заявил сын Витторио Гассмана Александр, также известный в Италии актер, который принимал участие в работе над картиной.

В рамках дней памяти Витторио Гассмана на Венецианском фестивале также будет показан один из самых известных фильмов с участием актера – «Запах женщины» (Profumo di una donna) Дино Ризи. За роль в этой картине Гассман был в 1975 году удостоен приза на Каннском кинофестивале. В 1996 году Венецианский кинофестиваль наградил Витторио Гассмана почетным «Золотым львом» за творческую деятельность в кино.