Блог

Фестиваль "Молодость" мы начали сразу с прекрасного фильма, на который изначально и возлагали большие надежды. Это "Детство Икара" (L'enfance d'Icare) Алекса Иордаческу, последний фильм с моим любимым актером Гийомом Депардье. Фильм снимался в Румынии и почти сразу же после окончания съемок Депардье заболел и умер.

Иордаческу сам родом из Румынии, но живет в Швейцарии. Фантастической красоты изображение, что неудивительно: оператором тут выступил Мариус Пандуру, который стоял за камерой на фильмах Порумбою ("Полицейский, имя прилагательное" и "12:08 к востоку от Бухареста". Во всех каталогах "Детство Икара" проходит как sci-fi триллер, и доля правды в этом, конечно есть. Но это такой редуцированный триллер - Иордаческу разряжает почти все повествование и оставляет Депардье бродить по высветленным стерильным коридорам клиники. Очень жуткий фильм: он о смерти, это не детство Икара, конечно, а агония. Депардье с самого начала попадает в некую клинику, которая занимается экспериментами в области регенерации человеческого тела. Зловещий главный врач обещает заново вырастить его герою ногу, которую он потерял в катастрофе, но Депардье вскоре превращается в некое тело (Иордаческу, разумеется, апеллирует к текстам Фуко в своих интервью), которое проследуют видения и кошмары. Великолепный фильм, максимально приближенный к французским "новым странным"; даже финал почти как в "На войне" Бертрана Бонелло. Всё держится, конечно, на гениальной игре Гийома. Ужасно грустно, что его не стало ровно в тот момент, когда не осталось никаких сомнений в том, что он чуть ли не главный актер своего поколения. Сейчас я про эту картину совсем всё скороговоркой проговорил, а вообще мы с Олей только что взяли у режиссера интервью, которое вскоре опубликуем. А вы пока посмотрите трейлер.

А что касается самого фестиваля, то он, конечно, хороший, но хотелось верить, что в Киеве всё получше с культурой просмотра, а это, увы, не так. И главная приманка фестиваля - ретроспектива Жака Тати оказалась фейком. Пока по всему миру ездит отреставрированная копия "Каникул господина Юло", здесь этот фильм показывают с dvd на старом экране. Потрясающее черно-белое изображение Тати оказалось фиолетово-желтым и нечетким, но даже на это в какой-то момент перестаешь обращать внимание. Я и забыл, какое счастье этот фильм.

Оля, видимо, из соображений застенчивости постеснялась поделиться своей находкой на YouTube, когда писала про фильм "Полицейский, прилагательное". А между тем вот ключевой для понимания картины видеоролик:

Одна из лучших сцен в фильме, когда полицейский, имя прилагательное, приходит к себе домой, на плите его ждет остывшая еда, а жена уселась перед компьютером и крутит на повторе эту песню на ютьюбе. И вот он долго-долго ужинает, а песня играет уже по третьему разу, все громче и громче. И вот это уже настоящий триллер, не отпускает почище абортов у Мунджу. И заканчивается все лингвистическим террором; жена полицейского - филолог, и потому основательно ему всё объясняет про анафоры в тексте этой песни, не подкопаешься.

К румынам мы, в общем, ещё вернемся уже завтра. Я только что разместился в прекрасном корабле на Днепре, сегодня в Киеве стартовал кинофестиваль "Молодость". А мы о нём расскажем.

Фильм Корнелиу Порумбойю "Полицейский, [имя] прилагательное" можно было бы сопроводить тем же определением, которое классик театра абсурда Эжен Ионеско дал своей пьесе "Лысая певица" – "трагедия языка". Более того, метод Порумбойю здесь в некоторой степени близок к методу Ионеско.

Расследование полицейским дела подростка, подозреваемого в сбыте гашиша, изображается со всей въедливостью и обстоятельностью, характерной для новой румынской волны. Долгие бессобытийные сцены наблюдения за подозреваемым, детальная передача атмосферы полицейского управления производят то же впечатление неспешности и подлинности, которое отличало "Смерть господина Лазареску" и "4 месяца, 3 недели и 2 дня". Однако, в фильме Порумбойю драматический пафос снижает общая бессмысленность происходящего. Полицейское управление здесь выступает сценой, на которой разворачивается универсальная комедия абсурда. Так, по ходу фильма закадровый голос несколько раз монотонно, без выражения зачитывает полицейский рапорт, не меняющийся изо дня в день. Пародируя логику обыденного здравомыслия, Порумбойю использует грубый, но в то же время ироничный визуальный прием: в процессе чтения камера медленно ползет по написанным от руки строкам рапорта.

Конфликт между долгом и совестью, который испытывает Кристи, сомневаясь в виновности подростка, также решается в иронично-абсурдистском ключе: с помощью словаря румынского языка. Кульминационный момент "Полицейского", где Кристи, сидя в кабинете начальника, зачитывает вслух словарные определения понятий "совесть", "мораль", "закон" и "полицейский" и обнаруживает, что они не имеют ничего общего друг с другом, с легкостью вписался бы в пьесу Ионеско, где словесные игры освобождают язык от его привычных значений и смыслов.