Продюсер первой вышедшей в прокат картины конкурса «Кинотавра» по просьбе КиноБизона поделился мнением о действии возвратных механизмов в отношении участников фестиваля-киносмотра.

В минувший месяц побывавший на «Кинотавре» КиноБизон уделял место своей оценке картин конкурса смотра, оценке конкурсных картин представителем кинотеатра, рассказам о презентациях дистрибьюторских компаний и даже пакетах мейджоров, потерпев неудачу в оперативном освещении призеров фестиваля (на данный момент только БАБЛО) и всей деловой части фестиваля (Аня Гудкова, прости). Но в уик-энд выхода ГРОМОЗЕКИ Владимира Котта, первой конкурсной картины «Кинотавра», которая вышла в русский прокат, КиноБизон не смог удержаться от соблазна и пригласил к разговору о других конкурсных фильмах российского фестиваля Евгения Гиндилиса, гендиректора компании «Твинди» (ОДНА ЛЮБОВЬ НА МИЛЛИОН, МУХА, ПАРЕНЬ С МАРСА). Цель разговора мы ставили перед собой простую — разобраться в ряде тайно волнующих индустрию вопросов экономической целесообразности производства и выпуска фильмов, которые вошли в конкурс «Кинотавра». Нам было интересно мнение Евгения на счет того, каким он видит механизмы возврата средств, потраченных на создание картин, какими они могут быть и что он думает о фильмах конкурсной программы фестиваля. Разговор получился интересным, важным и большим. Публикуем его в двух частях.

ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ: «КИНОТАВР» И КИНОИНДУСТРИЯ

Каково же все-таки значение «Кинотавра» для отечественного кинематографа?

• «Кинотавр» — главная площадка по продвижению отечественного кино. Мы, продюсеры, крайне заинтересованы в том, чтобы «Кинотавр» функционировал полноценно и эффективно именно в этом качестве. Работает этот механизм или нет — остается для меня и многих моих коллег вопросом.

Очень важный вопрос, кстати, да. Мне, признаюсь, сложно оценить, работает он или нет.

• Мне, честно говоря, тоже. Но я пытаюсь для себя на этот вопрос ответить. Что мы можем констатировать, посмотрев на «Кинотавр» в разрезе последних пяти лет, с того момента, как он перешел под управление Роднянского? Началось все очень успешным стартом, сменой старой парадигмы на новую, что дало очень мощный импульс для развития. На «Кинотавр» пришло новое поколение режиссеров, новое поколение продюсеров, новая генерация фильмов. И это, конечно, было всецело положительным фактором.

А раньше эти новые режиссеры на «Кинотавр» не приходили?

• Дело не в том. Раньше на «Кинотавре» была совсем другая атмосфера, и фильмы там часто оказывались не на первом плане. Первый план занимала вся эта пляжная история. А потом вальяжный отдых советских кинозвезд все-таки ушел на задний план, и это, конечно, нельзя не приветствовать. В 2006 -м году вышли два фильма, которые были впервые показаны именно на «Кинотавре»: ЭЙФОРИЯ Вырыпаева и ИЗОБРАЖАЯ ЖЕРТВУ Серебренникова. И эти два фильма благодаря «Кинотавру» смогли добиться очень серьезных (для себя) коммерческих результатов и в отечественном прокате, и с точки зрения участия в международных фестивалях, и с точки зрения телевизионных продаж. Заметьте, мы сейчас вообще не говорим про качество этих фильмов.

Не знаю насчет серьезных. Помню, от каждой из них продюсеры и прокатчики ожидали большего, если говорить про кинопрокат.

• Просто следует сравнивать результаты в пятилетней перспективе. При нынешнем состоянии рынка и выход ЭЙФОРИИ в прокат, и ее сборы в районе $ 300 тысяч — абсолютно недостижимый результат. Оба фильма, кстати, оказались одними из первых, проданных в только начавшийся «Закрытый показ».
  Но затем тенденция меняется: «Кинотавр» пытается создать феномен нового русского кино, ориентируясь в первую очередь на картины, сделанные условно «под брендом Минкульта», на невозвратные деньги, сделанные новым поколением режиссеров. Тем самым фестиваль загоняет себя в тупик. Взять хотя бы программу прошлого года. Что произошло с фильмами, которые были тогда на «Кинотавре»? Половина фильмов конкурсной программы просто не вышла в прокат.

Да, помнится, ни СЛОН, ни ЧЕЛОВЕК У ОКНА в прокат так и не попали...

• История фильма ЧЕЛОВЕК У ОКНА Дмитрия Месхиева, который в прошлом году был теплее всего встречен публикой на «Кинотавре», вообще является показательной историей. Это был такой аналог фильма ДВА ДНЯ в этом году: абсолютно актерское кино, сделанное сильным режиссером. Тем не менее эта картина полгода после «Кинотавра» пролежала в углу, а потом ее тихонечко показали на канале РТР. Ряд картин попросту не вышел в прокат, потому что у продюсеров этих картин не было достаточных средств или достаточно большого желания в принципе их выпускать.
  Получается, что единственно возможная коммерческая судьба фильмов, которые были показаны на «Кинотавре», — программа «Закрытый показ» на Первом канале, который становится эдаким гетто, единственным местом, где эти фильмы могут появиться. И, с точки зрения продюсера, продажа на телевидение фильма, сделанного на невозвратные деньги (например, на минкультовский грант), — это гораздо более чем приятный бонус. Так «Кинотавр», Министерство культуры и продюсеры образуют замкнутый круг.

А выход какой-то из него есть — выход для «Кинотавра» как конкретной влиятельной площадки, если уж невозможно помыслить его ни для Минкульта, ни для сообщества продюсеров?

• Строго говоря, успех «Кинотавра» зависит от двух факторов. Первый — это качественный отбор фильмов. Он не должен носить характера эдакого междусобойчика. Увы, при всей нашей любви к людям в оргкомитете фестиваля, мы каждый год видим, как три-четыре названия попадают в программу «Кинотавра» по неким непонятным соображениям: родственным, дружеским, каким угодно, но только не профессиональным. И это серьезно девальвирует значимость фестиваля.

Девальвирует в каком смысле? Ведь никто, кроме небольшого числа человек, об этих внутренних причинах не знает.

• В том смысле, что ряд других фильмов, очень достойных, в программу фестиваля не попадает. И это неправильно. Например, картина ОДНА ВОЙНА Веры Глаголевой не была включена в программу «Кинотавра». Картине Веры Глаголевой это в результате не повредило, она сама себе пробила дорогу, была признана в том числе и международными фестивалями, завоевала себе место. Но то, что она не была включена в программу «Кинотавра», сильно помешало самому «Кинотавру» и его репрезентативности. И таких примеров не один, не два и не три.

А фильм НЕАДЕКВАТНЫЕ ЛЮДИ, кстати, в прошлом году почему не попал на «Кинотавр»?

• НЕАДЕКВАТНЫЕ ЛЮДИ просто не успели, организаторы фестиваля очень хотели эту картину. В вопросах отбора действует много разных факторов, и фестиваль, конечно, изо всех сил старается получить все интересное. Просто не всегда получается.
  Второй фактор, от которого зависит эффективность «Кинотавра», — формирование жюри. Именно жюри решает, каким образом происходит оценка фильмов, и окончательный результат зависит не только от того, насколько жюри профессионально и разумно, но и от того, насколько оно совпадает с предложенной программой. В этом году мы увидели эффект, с одной стороны, неожиданный, а с другой — запрограммированный, предсказуемый. Достаточно было посмотреть 10 мая на состав фильмов и состав жюри, и можно было предсказать результаты фестиваля. Люди есть люди, они реагируют на кино так, как должны реагировать.

Вы говорите про кого-то из жюри конкретно?

• Нет, я говорю про всех. Основной проблемой жюри этого года мне кажется то, что у представленных в нем людей — при всем нашем к ним уважении — просто мало опыта. Мало опыта для того, чтобы прийти к разумному и взвешенному решению в очень сложной ситуации. То решение, которое они вынесли, гораздо в большей степени говорит о самом жюри, нежели о тех фильмах, которые им оценивались. Важно еще отметить, что параллельное присутствие кинорынка и кинофестиваля тоже зашло в тупик. Существует очень серьезный барьер, и в этом году он оказался просто-таки зримым. Люди, которые имеют отношение к кинофестивалю, никак не задействованы в кинорынке, и наоборот.

Начнем с ДВУХ ДНЕЙ?

ФИЛЬМ ОТКРЫТИЯ «КИНОТАВРА»: «ДВА ДНЯ»

• «Фильм открытия Кинотавра» — это новый жанр. На самом «Кинотавре» такой фильм принимается на ура и поднимается на щит. Как это случилось с фильмом ДВА ДНЯ — копродукцией между двумя студиями, лидерами нашего кинопроизводства, проектом, который одновременно финансируется Фондом кино через две компании: «Централ Партнершип» и Art Pictures, что само по себе вызывает некоторые вопросы. По правилам Фонда каждая из компаний-мейджоров должна сделать в год по крайней мере три фильма на те деньги, которые они получают. Art Pictures за прошлый и первый год функционирования этой системы произвела один-единственный фильм — собственно ДВА ДНЯ. Больше никаких продюсерских проектов Art Pictures мы не видели. Студия только работала дистрибьютором, выпустила несколько картин.
  Ирония состоит в том, что ДВА ДНЯ — проект, стопроцентно инициированный Рубеном Дишдишяном, — теперь продается рынку как проект Art Pictures. И не секрет, что этот фильм снят по прямому указанию администрации президента.

Серьезно?

• По Москве несколько лет тому назад циркулировали слухи, что есть заказ на подобный сценарий. К некоторым нашим знакомым обращались с предложением его написать. Многие отказались, кто-то согласился. Так или иначе, очень не хотелось бы, чтобы история фильма ДВА ДНЯ была такой же, как у ЧЕЛОВЕКА У ОКНА. Бывает, что картина сделана, но у нее нет реального хозяина, и люди, которые должны заниматься дистрибуцией, в этом не заинтересованы. Судьба таких картин печальна: они просто проходят мимо зрителя. А объяснение одно — даровые деньги.

Разве для продюсера Бондарчука это не важный проект?

• Для Бондарчука это, несомненно, важный проект, но у него есть и другие, куда более важные, значимые и весомые причины желать успеха этой картине. А вот конкретного человека, который отвечал бы за возвратность вложенных финансов, — нет. Потому что они невозвратные. Фонд, конечно, говорит: «Ребята, давайте вы будете делать кино, которое сможет возвращать деньги», — но все мы видим, как это работает. Из трех картин, которые Art Pictures должна была сделать в прошлом году, компания сделала одну, да и ту вместе с ЦПШ.

Следующими у нас на очереди идут ваш фильм ГРОМОЗЕКА и РОДИНА ИЛИ СМЕРТЬ Виталия Манского.

• Отлично.

«ГРОМОЗЕКА» & «РОДИНА ИЛИ СМЕРТЬ»

• Финансовая ситуация нашей картины (фильм ГРОМОЗЕКА спродюсирован Евгением Гиндилисом — КБ) предельно прозрачна. Наш финальный бюджет — 26 миллионов рублей, из которых 40 % мы получили в виде пресейла от канала НТВ. То есть этот проект был еще на уровне сценария предпродан телевидению. Для нас как для продюсеров это, конечно, снижает рентабельность фильма: основную часть прав на фильм мы продаем вперед, и только так получаем возможность его снимать. Но, с другой стороны, это нам обеспечивает независимость, а с третьей стороны — зрительскую востребованность.
  Разница между полным бюджетом и теми деньгами, которые мы получили от телевизионного канала, восполняется из двух источников. Первый — это взятые нами коммерческие кредиты, их нужно возвращать. Второй — средства нашей компании, которые мы инвестируем. Наша компания зарабатывает деньги производством телевизионных сериалов, а потом вкладывает их в производство фильмов.
  У нас есть три источника возврата средств, которые мы так или иначе должны задействовать: прокат, вторичные продажи и международный прокат. Все эти три источника для нас крайне важны, потому что, если мы не выводим картину в ноль, мы не можем снимать следующий фильм. Для нас это вопрос не некой абстрактной рентабельности, а выживания — того, получают или нет зарплату люди в компании. Бывают периоды, когда по два-три месяца не получают. Таковы особенности конструкции, в которой мы находимся. Но у нас есть положительный опыт: мы с Владимиром Коттом сняли картину МУХА, которую прекрасно вывели в плюс.

Каким образом, если не секрет?

• За счет продаж — телевизионных, международных… Мы продаем ее до сих пор, а она приносит нам деньги, равно как и остальные наши фильмы. У нас, в общем, работающая библиотека прав.
  И еще важный факт, который мы не устаем повторять. В ГРОМОЗЕКЕ нет ни копейки господдержки, этой картине было отказано на трех этапах. Два раза Минкультом и один раз Фондом кино. Сперва Минкульт нам отказал, когда мы просили деньги на производство, потом когда просили на завершение. Фонд — когда мы просили деньги на помощь в продвижении и прокате.

А чем они мотивировали отказ?

• Мы попали в момент, когда шло перераспределение полномочий между Фондом и Минкультом, и было не до конца понятно, кто этим должен заниматься. Это не злой умысел, а бюрократия.

Кинопрокат ГРОМОЗЕКИ будет фильму все-таки в минус или в ноль относительно денег, затраченных на выпуск?

• Нет, он будет в плюс, потому что мы практически никаких денег на выпуск не тратили. Затраты на выпуск исчисляются цифрой в 150 тысяч рублей.

А сколько копий?

• Четыре кинокопии и порядка пятнадцати цифровых. Продажи обеспечит реклама — у нас есть трейлеры, полиграфия, инфоспонсорство. Кстати, именно благодаря «Кинотавру» мы получили очень хороший пиар.

Да, многим моим знакомым в Facebook фильм понравился, причем зачастую неожиданным людям.

• Кто-то мне подсказал прекрасную формулу: «Кинотавр» — это такая очень пафосная, но удобная форма пресс-показа.

По крайней мере все приходят, в отличие от обычных пресс-показов.

• Марианна Ибрагимова, наш прокатчик, мне сказала, что после «Кинотавра» к ней обратились некоторые кинотеатры и попросили картину. Для меня стало неожиданностью, что помимо тех площадок, которые у нас сейчас есть в Москве («Пионер», «Пять звезд», «Дом журналиста» и «Факел»), с 3 июля эту картину показывают еще и «Художественный» и «Октябрь». В Питере тоже появилась хорошая площадка — ГРОМОЗЕКА стал фильмом открытия Фестиваля фестивалей. И будет идти две недели в Доме кино.
  Никаких суперсборов мы не ждем, но на возврат средств рассчитываем. Нам ведь любые деньги, которые будут больше потраченных 150 тысяч рублей, окажутся в плюс — 300 тысяч, 500 тысяч, 600 тысяч... Если соберем порядка 5–6 тысяч долларов на копию — это будет очень хорошо. Доберемся до миллиона рублей — вообще станем праздновать. Есть ведь еще побочные продажи: на Украину, на все сопредельные территории, на Восточную Европу, DVD, Video on Demand — они тоже складываются в суммы денег, а нам не очень много нужно возвращать. Если мы с этой картины сможем вернуть порядка 6–8 миллионов рублей (помимо продаж и телевизионных прав), то это будет очень хороший, достойный результат, который позволит вывести фильм в плюс.
  У нас сейчас идут переговоры с Arte по поводу продажи ГРОМОЗЕКИ и МУХИ — они посмотрели в Роттердаме последний фильм Котта, и им очень понравилось. После показа в Нью-Йорке тоже начались переговоры, на сей раз с американскими дистрибьюторами, которые тоже заинтересовались картиной. Это небольшие деньги, 30–50 тысяч евро, но в масштабе изначального бюджета все равно получается значимый результат.

А что с Манским? На какие деньги он снят? Сможет ли он их вернуть?

• Манский стоит особняком. РОДИНА ИЛИ СМЕРТЬ — очень интересная картина, она мне нравится, но ее бюджет несопоставим с остальными фильмами программы. Картина будет востребована, она, несомненно, окупится, и все же сравнивать ее с другими участниками фестиваля неправильно. РОДИНА ИЛИ СМЕРТЬ — стопроцентно независимый проект. Во-первых, снят не на государственные деньги, а во-вторых, это фильм, который вроде бы снят вообще вне контекста России, но говорит нам какие-то очень важные вещи про нас самих. И этим интересный. А нам он вдвойне интересен, потому что у нас у самих есть кубинский проект, который мы собираемся делать в Гаване с Михановским.

6 ИЮНЯ: «ЛЕТИТ» И «БЕЗРАЗЛИЧИЕ»

Что можете сказать про БЕЗРАЗЛИЧИЕ, про историю его бюджетирования/создания и про перспективы возвращения им затраченных средств?

• Про бюджет фильма БЕЗРАЗЛИЧИЕ говорить достаточно сложно, если учесть историю его создания. Эта картина снималась в советское время, причем без какого-то значимого финансирования. И этим она прекрасна. Потом нашлись люди, которые привлекли деньги, чтобы отыскать хронику, сделать графику и довести это все до ума. На мой взгляд, в том, что БЕЗРАЗЛИЧИЕ вообще оказалось в конкурсе «Кинотавра», присутствует некоторое недоразумение. Конечно, из конкурсной премьеры картины вышел прекрасный спецпоказ, привлекший к ней заслуженное внимание — мне она очень понравилась, оказалась интересной и близкой моему сердцу. Но БЕЗРАЗЛИЧИЯ не должно было быть в конкурсе, его бессмысленно сопоставлять с фильмами, которые сделаны в совершенно другой парадигме, другой реальности, стране и веке.

Вячеслав Тельнов на церемонии закрытия «Кинотавра» сказал, что Министерство культуры приложит все усилия, чтобы помочь найти этой картине самого широкого зрителя. Как думаете, это было сказано им серьезно?

• Я думаю, эти слова были сказаны в замешательстве от неожиданного для всех без исключения решения жюри. Причем здесь Министерство культуры? К какому зрителю эта картина должна продвигаться? И почему именно эта картина должна таким образом продвигаться, а не картина Звягинцева, или Бакура Бакурадзе, или та же ГРОМОЗЕКА? Это же абсолютно синематечное кино. Кино для людей, которые понимают, что такое Годар, «новая волна», итальянский неореализм, куда он дальше развился, что такое творчество Антониони и т.д. Это кино для людей, у которых есть серьезный киноведческий бэкграунд. Только эти люди способны оценить БЕЗРАЗЛИЧИЕ. Поэтому, к сожалению, помимо VOD и DVD, никаких других коммерческих форм показа быть не может. Ну не стоит тратить деньги на то, чтобы выпускать БЕЗРАЗЛИЧИЕ в кинопрокат.

Фильм ЛЕТИТ вы как оцениваете? По мне так все сказанное вами о БЕЗРАЗЛИЧИИ относится и к ЛЕТИТ.

• Это первая из обсуждаемых нами картин, которая была снята при поддержке Министерства культуры как дебют. Причем довольно дорогой дебют — проект был начат еще до кризиса и довольно долго находился в производстве. Никаких особенных коммерческих перспектив у этой картины, на мой взгляд, нет. Проблемы ее связаны, по-моему, с тем, что при производстве оказалось нарушено основное целеполагание: запутались, кто, зачем и почему снимает этот фильм. Что-то из того, что лежало в основе — например, пьеса Ольги Мухиной «Летит», — может, и было правильным импульсом для кино, но дальше дело пошло куда-то не в ту сторону, непонятно, к чему вообще пришло. Непонятно, кто является адресатом этой картины. Я думаю, что включение в конкурс «Кинотавра» — это самое лучшее, что произошло с фильмом ЛЕТИТ, и дальше ничего не будет. Скорее всего, эта картина не сможет выйти в прокат, да и телевизионная ее дистрибуция вызывает у меня большие сомнения.

А как же «Закрытый показ»? Даже он ее не захочет? Все-таки там играет Евгений Цыганов.

• Только если рассматривать «Показ» как братскую могилу отечественного кино. Эта картина снята в совершенно другой парадигме, еще докризисной, она попросту опоздала. Она в первую очередь позволяет судить о том, по каким критериям Министерство культуры выделяет деньги — ни о чем другом. Ребята, которые ее делали, — наши друзья, все хорошие и талантливые. Но необходимо, чтобы все получали адекватные средства, а у них оказались, наоборот, средства совершенно неадекватные. Авторы не разобрались, как ими воспользоваться. Если бы эта картина была снята вообще без бюджета, результат, может быть, оказался бы куда интереснее.

Переходим к фильмам дня компании СТВ?

• Давайте.

7 ИЮНЯ: «БАБЛО» И «ОХОТНИК»

• Бренд компании СТВ — это бренд компании СТВ. Они представили концептуальный набор из двух совершенно полярных фильмов. Но финансовая сторона вызывает у меня вопрос: в обоих фильмах одновременно фигурирует Министерство культуры и Фонд кино. Я не очень понимаю, как такое возможно. Если не ошибаюсь, это законодательно запрещено: Фонд кино не может финансировать те картины, которые финансирует Министерство культуры, и наоборот. При всем моем уважении к Сергею Михайловичу Сельянову, мне неясно, почему, например, картину ОХОТНИК нельзя было профинансировать только за счет Министерства культуры, а БАБЛО — за счет Фонда кино. Вышло бы гораздо логичнее. Получилось бы, что невозвратные деньги Министерства культуры идут на поддержку одного из наиболее интересных и зрелых авторов последних десяти лет. Бакур —человек, который действительно рассматривает кинематограф как средство создания художественных образов. Это не вызывает вопросов и нуждается только в поддержке. И когда Бакур говорит, что ему неважно, какое количество зрителей посмотрит его кино, он абсолютно искренен. Его позиция оправдана, он снимает герметичное кино, философское, которое не рассчитано на то, чтобы раскрываться каждому. Оно, как и БЕЗРАЗЛИЧИЕ, может быть воспринято только подготовленными людьми, которые сознательно пришли посмотреть этот фильм.

БАБЛО — полная, конечно, противоположность ОХОТНИКУ?

• Да. При всех своих прекрасных потребительских характеристиках и вторичности-третичности БАБЛО — это абсолютно адекватная попытка снять зрительское кино. Ясно, что в этом проекте заложены механизмы возвратности, причем на всех этапах, за исключением одного.

Какого?

• БАБЛО — кино исключительно для внутреннего рынка, у него нет абсолютно никаких шансов оказаться доступным ни для какой аудитории, кроме отечественной. Это серьезно снижает его общий коммерческий потенциал, зато БАБЛО имеет все шансы быть крайне успешным внутренним продуктом. В общем, с этим фильмом все более-менее понятно — заработали деньги, вернули в Фонд положенный процент.

Продолжение беседы КиноБизона с Евгением Гиндилисом о прекрасном — о том, на какой возврат средств могут рассчитывать фильмы «Кинотавра» СУХОДОЛ, УПРАЖНЕНИЯ В ПРЕКРАСНОМ, МОЙ ПАПА — БАРЫШНИКОВ, БЕДУИН, ВДРЕБЕЗГИ и ПОРТРЕТ В СУМЕРКАХ с ОГНЯМИ ПРИТОНА.

8 ИЮНЯ: «СУХОДОЛ» И «УПРАЖНЕНИЯ В ПРЕКРАСНОМ»

Я не понял смысла производства картины СУХОДОЛ, не говоря уже о смысле и причинах ее отбора в конкурс.

• СУХОДОЛ — еще одна картина, которая сделана при поддержке Министерства культуры, это дебют и это картина продюсера Алексея Учителя. А еще это кричащий пример разбазаривания государственных средств и талантов тоже. Александра Стреляная — несомненно, одаренный режиссер-документалист. У нее была очень симпатичная короткометражка (ХЛЕБ ДЛЯ ПТИЦЫ, 2010 — Прим. КБ). Но проблема в том, что компании и продюсеру даются невозвратные деньги, и те относятся к ним соответствующим образом. В результате зритель этой картины непонятен мне ни с точки зрения кинопроката, ни с точки зрения телевидения, ни с точки зрения каких бы то ни было других форм демонстрации кино.

А как же Олег Гаркуша в одной из ролей?

• О, это, конечно, немаловажный selling point, который привлечет большое количество зрителей. Если говорить серьезно, СУХОДОЛ — картина, которая не спродюсирована. Никак. И бессмысленно предъявлять какие бы то ни было претензии режиссеру. Она, видимо, снимала так, как считала нужным. Но у картины не было продюсера — человека, который не только получил бы деньги, но и озадачился бы вопросом того, что с фильмом будет дальше. И это печально, потому что дальнейшее будущее талантливого человека, режиссера Александры Стреляной, оказывается под вопросом. Ее первая картина — без адресата. И что ей делать дальше? А все дело в том, что на первом этапе, самом важном, ей никто не сказал главного: никто же вам не запрещает, хотите экранизировать Бунина — пожалуйста, экранизируйте, но попробуйте все-таки подумать о том, с кем, кроме себя самой, вы находитесь в коммуникации? Сказать подобное — функция продюсера, и этот продюсер своей функции не выполнил — он только получил у государства деньги, и все.

А с УПРАЖНЕНИЯМИ как?

• В отношении УПРАЖНЕНИЙ мне непонятно одно: почему там тоже в начальных титрах фигурирует Министерство культуры, хотя все в один голос говорят о том, что это независимый проект. Впрочем, он и остается независимым проектом, хоть и сделан на государственные деньги. В нем ощущается внутренний императив людей, задействованных в производстве, — сделать дело, снять фильм. Можно спорить, хороший это фильм или плохой, капустник или не капустник, но люди делали свое дело искренне, потому что хотели, и поэтому я его принимаю. Я думаю, что УПРАЖНЕНИЯ будут одним из самых успешных фильмов, которые были в этом году представлены в программе «Кинотавра» — в ограниченном прокате, конечно, вряд ли в широком.

А в среднеограниченном?

• Да. Фильм рассчитан на взрослую аудиторию, он будет востребован также и на телевидении. В общем, это хороший продюсерский проект. И замечательно, когда актеры такого уровня, как Гоша Куценко, начинают двигаться в этом направлении, потому что это сильно оздоравливает ситуацию: так получается здоровое кино, что, по-моему, очень отрадный факт, по поводу которого «Искусство кино» может сколько угодно шипеть.

Редколлегия «Искусства кино» на премьере, помню, встала и вышла с фильма.

• На мой взгляд, в этом снобское высокомерие, нежелание видеть каких-то очевидных фактов. Например, того, что УПРАЖНЕНИЯ — кино, сделанное для зрителя и имеющее полное право на существование. Хотя призы, которые этот фильм получил, для меня абсолютно необъяснимы. Почему один из трех актеров, почему приз за сценарий — это все действительно непонятно.

9 ИЮНЯ: «ВДРЕБЕЗГИ», «МОЙ ПАПА — БАРЫШНИКОВ» И «ПОРТРЕТ В СУМЕРКАХ»

Что можете сказать про ВДРЕБЕЗГИ?

• Финансирование фильма Романа Каримова — абсолютно коммерческое. Деньги инвестированы компанией «Парадиз» в Каримова еще в процессе его работы над его первой картиной. ВДРЕБЕЗГИ — кино тоже в общем недорогое. Видна попытка сделать фильм, адресованный зрителю, причем зрителю кинотеатральному, но, на мой взгляд, попытка крайне неудачная. Я очень расстроился, увидев эту картину, потому что для меня она оказалась серьезным шагом назад по сравнению с тем, чего я ждал от Каримова после НЕАДЕКВАТНЫХ ЛЮДЕЙ. Виден талант, видны способности этого человека, но никуда не деться от того, насколько наспех, небрежно, непродуманно сделан ВДРЕБЕЗГИ. Это могло прокатить лет пять тому назад (как было с НЕНАСЫТНЫМИ и другими фильмами Руслана Бальтцера и К), но сейчас ставки гораздо выше. Разбросанные тут и там крупицы таланта не искупают разочарования, которое наступает от просмотра. Деньги, которые впрыснули в Каримова, были впрыснуты слишком быстро, без мысли, без работы с ним, и они пошли ему во вред. Потому что они заставили его принимать большое количество неправильных, необдуманных, мгновенных решений. Например, снимать без сценария. Много чего другого делать тоже нельзя, и это все в фильме ВДРЕБЕЗГИ видно. Жалко, конечно, что так получилось. Я думаю, что картина выйдет в прокат, но без особенного шума.

Может, она все-таки соберет? Если ее перемонтируют.

• Конечно, что-нибудь она действительно соберет. По поводу перемонтажа, кстати, тоже возникает вопрос к «Кинотавру»: это вообще нормально, что картины, которые показываются на фестивале, потом идут обратно на монтажный стол? Это такой дорогой пресс-показ? Или тест-просмотр? Если это случится с ВДРЕБЕЗГИ, это будет уже не первый случай. В прошлом году была подобная история с картиной СЛОН.

Что можете сказать о проекте МОЙ ПАПА — БАРЫШНИКОВ?

• Это классическая для «Кинотавра» картина, которая ярко демонстрирует тупик, в который зашел фестиваль. МОЙ ПАПА — БАРЫШНИКОВ в прошлом году завоевал на питчинге главный приз. Как дебют проект после получения главного приза на питчинге «Кинотавра» получил поддержку Министерства культуры. Это проект, снятый в рекордные сроки — прошлым летом он на уровне сценария был представлен на питчинге, а осенью уже провелись съемки, и вот фильм готов к этому «Кинотавру». С точки зрения продюсерской работы все это — очень большое достижение, и респект Наталье Мокрицкой за то, что она вообще сумела это сделать.

МОЙ ПАПА имеет всего одну проблему, зато очень серьезную. Режиссер Поволоцкий был представлен в конкурсе короткого метра на «Кинотавре» в позапрошлом году. И решение о запуске МОЕГО ПАПЫ приняли только на основании того короткометражного фильма. Казалось бы, вот она, идеальная модель. Но ирония в том, что именно на уровне режиссера она и не работает. Потому что при всех плюсах этого фильма — сценарии, продюсировании — там не хватает именно режиссера.

Не хватает режиссера как автора или..?

• Режиссера как кого бы то ни было. Это самое слабое место фильма. Его прикрывают со всех сторон, и результат, несомненно, достоин внимания. Это картина, которая будет, наверное, вполне хорошо жить и в каком-то ограниченном прокате, и на ТВ — я ей желаю счастливой судьбы. Но основной фактор, который мог бы стать ее главным достоинством, в ней крайне слаб. Ошибка проекта заключалась уже в том, что его не должен был снимать тот же человек, который написал сценарий. Одно это уже ставит под сомнение всю кинотавровскую конструкцию: казалось бы, все абсолютно идеально, но на самом важном рубеже — в вопросе выбора режиссера — допускается фатальная ошибка.

Но как же это можно было предусмотреть? Такие вещи ведь сложно прогнозировать.

• Конечно, сложно. Очень. Это самая сложная часть в занятии под названием «продюсирование» — фатальная часть, которую не исправишь никогда, если допускаешь ошибку. И здесь фестиваль как раз и должен был стать тем инструментом, который позволяет выстроить правильную систему координат, создать систему оценок, которая носила бы объективный характер. А из-за того, что «Кинотавр» носит характер крайне субъективный и остается во многом междусобойчиком, выстроенным на личных связях и больше ни на чем, инструменты оказываются сбиты, и они приводят к таким вот печальным результатам. Картина могла быть гораздо лучше.

Не может ли у нее быть хорошей международной судьбы, если учесть, что для западного зрителя она наверняка будет восприниматься как восточноевропейский ответ БИЛЛИ ЭЛЛИОТУ?

• Я не думаю, что ее международная судьба может оказаться сколь бы то ни было значимой. МОЕГО ПАПУ можно, наверное, продать в Восточную Европу для телевизионной дистрибуции. Но у этого фильма нет автора, он очевидным образом находится вне фестивалей и фестивального проката, и в нем недостаточно зацепок для того, чтобы продать его иностранному зрителю, потому что за рубежом высочайшая конкуренция. МОЙ ПАПА — добротное телевизионное кино, которое и должно быть адресовано телевидению.

Когда его смотрел, вспомнился вдруг ПОХОРОНИТЕ МЕНЯ ЗА ПЛИНТУСОМ — есть что-то общее между ними.

• Справедливо. ПОХОРОНИТЕ МЕНЯ ЗА ПЛИНТУСОМ попал в прокат как раз благодаря тому, что его показывали на «Кинотавре» в позапрошлом году. Но там был Снежкин, который ради того, чтобы снять ПОХОРОНИТЕ МЕНЯ ЗА ПЛИНТУСОМ, отказался от съемок ДИКОГО ПОЛЯ. Он не мог не снять этот фильм, он этого хотел. И в этом смысле МОЙ ПАПА — БАРЫШНИКОВ — продюсерский проект, который снят без режиссера.

Интересно, а как вы оцениваете ПОРТРЕТ В СУМЕРКАХ Ангелины Никоновой?

• Очень интересный продюсерский проект. Режиссер-дебютант, которая находится вне сложившейся системы координат. Почти полное отсутствие бюджета, резко повышающее возможности окупить фильм. Кроме того, с точки зрения целеполагания ПОРТРЕТ В СУМЕРКАХ снят на очень правильных основаниях. Фильм, во-первых, полностью независимый, а во-вторых, исходящий из нутра тех людей, которые его делали — и режиссера, и продюсера, и исполнителя главной роли. Все вместе это дает очень интересный художественный результат. Спорный, не лишенный некоторых дефектов, но зато мы имеем на руках настоящее независимое социальное кино европейского качества, которое нащупывает какие-то очень важные вещи, пытается их анализировать, да еще и демонстрирует нам совершенно новые актерские возможности Ольги Дыховичной. На рынке появилась очень интересная актриса — это большая редкость и большое достижение ПОРТРЕТА. В общем, картина очень интересная и с художественной, и с коммерческой точки зрения, и она нуждается в поддержке.

Она же, кажется, уже попала в Венецию?

• Да, в программу Venice Days, и это прекрасно. Прекрасно, что у нее уже есть sales-компания, которая ее поддерживает. Это все свидетельство того, что у нас в кино происходят какие-то процессы, помимо больших движений больших структур, что существуют естественные вещи, которые растут сами. Они ценны и драгоценны именно этим, и фестиваль должен такие картины искать и всячески поддерживать. Именно такие.

Что ждет ее в российском кинопрокате?

• То же, что и все остальных. У картины есть, конечно, мощный selling-point — ее эротическая составляющая, которую можно и нужно рассматривать как инструмент маркетинга. Беда в том, что наш рынок чудовищно устроен. Во Франции эта картина была бы успешной в коммерческом прокате. У нас, к сожалению, она обречена, как и очень многие другие. Зато как раз ПОРТРЕТУ найдется прекрасное место в «Закрытом показе», потому что он вызывает редкую потребность в разговоре после просмотра. На «Кинотавре» это была единственная картина, после которой люди, выходя на ступеньки Зимнего, останавливались и начинали обсуждение.

10 ИЮНЯ: «БЕЗ МУЖЧИН», «ОГНИ ПРИТОНА» И «БЕДУИН»

• БЕЗ МУЖЧИН я, к сожалению, не видел. Это единственная картина, про которую я ничего не могу сказать. Пусть будет нашей фигурой умолчания.

ОГНИ ПРИТОНА?

• Я для себя все фильмы, которые были в программе, делю на те, которые идут в минус, и те, которые идут в плюс. ОГНИ ПРИТОНА — это, несомненно, фильм, который идет в плюс, потому что он тоже независимый. Это, конечно, продюсерский проект, потому что конструкция Одесса—Фандера—Гордон — продюсерская конструкция. И еще это авторское кино, потому что это первое кино Гордона, в котором действительно есть фигура режиссера.

В ПАСТУХЕ СВОИХ КОРОВ ее для вас нет?

• Нет, для меня именно ОГНИ ПРИТОНА — первый фильм Гордона, и это фильм, который демонстрирует, что этому человеку есть что сказать, что у него есть некая собственная правда и что она совершенно не такая, как можно было себе представить.
  И еще совершенно потрясающая роль Фандеры. Это всё, несомненно, плюсы. Минусом этой картины является то, что она относится к фильмам, амбиции которых больше, чем то, что может себе позволить наш рынок. Этот фильм делался в докризисном целеполагании. Потом проект остановился, и выходит он только сейчас — прекрасно, что выходит, но его бизнес-план сейчас необходимо подвергнуть колоссальной коррекции. Будущая телевизионная история ОГНЕЙ ПРИТОНА понятна, будущая фестивальная история тоже — успешная, полагаю, на территории России и ближайшего зарубежья, вряд ли в международном прокате. С российским прокатом тоже могут возникнуть проблемы, потому что версия, которую мы видели на «Кинотавре», — версия для украинского рынка. Я вот, например, не знаю украинского языка и...

Я тоже не знаю, но сохранил ощущение, что все понял.

• А я понял 50 %, что связано еще и с чудовищным качеством звука в Зимнем театре. Но это не отменяет того, что фильму нужна какая-то дополнительная работа со звуком.

Для русского зрителя в этом, конечно, есть проблема.

• Именно. Вопрос доступности звукового решения фильма и понимания всех речевых характеристик персонажа очень важен. При развитом рынке, имеющем возможности международного проката, у этого фильма были бы перспективы. Но такого рынка у нас нет. На том уровне, на котором сейчас находится наша индустрия, нет ни возможностей, ни сил, ни государственных механизмов, ни частных — ничего. Есть усилия отдельных энтузиастов. А ведь это та картина, которая могла бы и должна бы представлять наше кино, в том числе и на международной арене. Там есть много важных зрительских культурных кодов, которые могут работать. В общем, кино очень интересное, но с большим вопросительным знаком в графе про его финальный коммерческий результат. Так уж вышло, что эта картина в каком-то смысле отстала, а в каком-то смысле так сильно опередила развитие нашего рынка, что рынок оказался в замешательстве: а что с этим делать, как к этому относиться?

Это, к сожалению, можно сказать в отношении довольно большого количества картин, просто эту наиболее жалко, что ли… БЕДУИН Игоря Волошина?

• Может быть, мне сказать, что ее я тоже не видел? Тяжелая ситуация. БЕДУИН — независимое кино новой независимой компании, которая, казалось бы, представляет собой очень правильный тандем продюсера и режиссера, совпавших между собой по каким-то позициям и решивших делать кино вместе. Это именно та модель, которую я сам исповедую, и считаю, что она единственно правильная. БЕДУИН явно сделан и с учетом зрительского восприятия здесь, и с учетом международной дистрибуции. Этим, например, объясняется участие прекрасной Динары Друкаровой. И ее востребованность фестивалями уже сейчас: фильм попал в конкурс Карловых Вар. В общем, есть очень много факторов, говорящих в пользу того, чтобы эту картину принять и полюбить. Потрясающая исполнительница главной роли, которая удивительным образом перевоплощается в эту героиню. Многие элементы сценария, которые пытаются нащупать наши болевые точки. Все это свидетельствует в пользу кино.

Так в чем же тяжесть случая?

• Для меня — в том, что это кино мне не принять никак. Какая-то чудовищная манипуляция зрителем и его болевыми точками, заставляющая меня на некоем физиологическом уровне эту картину отвергать. Там такое количество сознательного насилия над зрителем, что я начинаю воспринимать его исключительно как насилие и ничего, кроме надругательства над собой, не чувствую. Мне начинает казаться, что меня немножко используют. Хотя никто не может отнять у БЕДУИНА плюсов, которые я перечислил.
  Что касается коммерческих характеристик БЕДУИНА, то я думаю, что способ, которым он решил прийти к зрителю, не пойдет ему на пользу. Проекту была нужна гораздо более плотная работа со сценарием, с материалом в принципе. Надо было не пытаться удовлетворить всех, а сфокусироваться на чем-то конкретном, одном, и тогда вышло бы гораздо более эффективное высказывание — и авторское, и коммерческое. А на деле получился не фильм, а лебедь, рак и щука, поэтому БЕДУИН сильно теряет в своих потребительских качествах.
  Тут важно помнить: продюсер — это профессия. Нельзя просто так взять, прийти и стать продюсером из какого-то другого вида деятельности. Это то, чему нужно долго учиться, и даже люди, которые считают себя сложившимися продюсерами, все равно совершают чудовищные и фатальные ошибки. Сильному режиссеру с очень сильным авторским началом нужен сильный продюсер с сильной же способностью к коммуникации с этим режиссером. Продюсер должен уметь сказать ему «да» и сказать ему «нет» не про количество съемочных дней или бюджет, а именно про некое общее целеполагание. А здесь я чувствую, что продюсер этого фильма внешние функции выполняет, а основную — обеспечить коммуникацию с режиссером — нет.

Может быть, эта «миссия невыполнима»? Учитывая особенности Игоря как персоны и автора.

• Я не знаю. Вообще по большинству фильмов с «Кинотавра» этого года у меня претензии не к режиссерам, потому что режиссеры — это режиссеры, они снимают так, как видят и как хотят. Претензии у меня к продюсерам. Потому что продюсеры выполняют лишь часть тех функций, которые должны выполнять, и это ослабляет фильмы. И главный вывод, который напрашивается из общей фестивальной программы, — это, наверное, колоссальная продюсерская несостоятельность нашего кино. Достойные продюсерские проекты можно пересчитать по пальцам, и ими занимаются люди, которые ни у кого не вызывают вопросов, которые давно в профессии и которые неоднократно доказали свое право быть продюсерами.

Так может ли у БЕДУИНА быть какой-то прокат?

• «Какой-то» прокат будет.

...и международный наверняка. Он же сделан по модели европейского манипулятивного кино, на Западе такое, кажется, любят.

• Все так. Но, как я сказал, на мой взгляд, его коммерческие характеристики очень средние. Это кино достаточно дорогое для нашего рынка. Вряд ли бюджеты фильма возможно будет окупить за счет тех продаж, которые фильм сможет генерировать, — телевизионных или международных. Потому что у БЕДУИНА есть серьезный минус, и никуда, к сожалению, от этого факта не деться. И о нем я уже говорил.

Спасибо, Евгений.

• Спасибо вам.

Кинобизон