Угадать зрительские ожидания— непростая задача, говорит в интервью обозревателю «Московских новостей» Евгению Моисееву председатель Российской ассоциации теле- и кинопродюсеров Сергей СЕЛЬЯНОВ. Он признает, что первичной проблемой остается качество фильмов, но это не отменяет забот, связанных с кино- и видеопрокатом.

Насколько для вас как для продюсера важен кинопрокат?

• Кинотеатры для нас— основная площадка. Но в России посмотреть кино может не намного больше людей, чем в Польше. Кинотеатры в большей части страны отсутствуют. Говорят, в России 140 млн зрителей. Откуда? У нас всего 40 млн человек могут посмотреть фильмы в кинотеатрах! Неравенство инфраструктуры — проблема и для государства, и для бизнеса. Но для ее решения необходимы государственные деньги, в виде длинных кредитов, например.

Есть реальные проекты в этой сфере?

• Я участвую в истории под названием «Киносити», мы ищем пути взаимодействия с государством для строительства кинотеатров в малых городах, потому что бизнесу в одиночку туда прийти пока нельзя из-за очень долгого срока окупаемости — 12 лет. Поэтому нужны кредиты с субсидированием ставки, либо какое-то другое участие государства. Программа рассчитана на 253 города, в каждом их них должно быть построено по кинотеатру от двух до четырех залов в каждом.

Тот, кто будет владеть этими залами, тот и будет определять программу проката?

• Это должно диктоваться интересами бизнеса. Но конечно, кто будет оперировать этими залами, тот и будет определять программу проката. В стране, на мой взгляд, должно быть три-четыре крупные федеральные сети, чтобы была, с одной стороны, конкуренция, а с другой— чтобы любая из этих сетей могла полноценно прокатать какой-то фильм и обеспечить достаточный охват. Подразумевается, что тонкая, деликатная настройка в сторону российского кино должна иметь место. Важно, чтобы это не носило идиотский характер.

Говорят, с кинотеатрами крайне сложно работать. В чем проблемы?

• Проблемы две. Первая описывается известным выражением: «Воруют!» Не учитывают билеты, пускают в зал просто так. В сетях воруют свои же охранники и билетеры. Вторая проблема— задержка платежей. Мы вынужденно кредитуем кинотеатры. У них деньги в обороте, а у нас их в обороте нет. В принципе это означает, что мы должны изменить распределение выручки в нашу пользу. Конечно, кинотеатрам несладко живется, но пока существует воровство и задержка платежей — это один из поводов говорить о перераспределении выручки. От 50/50 до 55/45 в нашу пользу, например.

Других методов нет?

• Сейчас введен электронный билет, позволяющий правообладателям отслеживать продажи билетов в кинотеатрах онлайн, но этот закон выхолощен настолько, что мы вынуждены начать новый этап борьбы за то, чтобы он стал инструментом прямого контроля за кинотеатрами. Эта технология в том числе должна предполагать наличие веб-камеры, которая позволяет по головам пересчитать количество зрителей в зале в онлайн-режиме и сравнить с данными по продажам по системе электронного билета. Эта мера отчасти комическая, но что делать?

Вы говорите, что кинопрокат приносит большую часть средств. Как распределяются доходы?

• Строго говоря, если вы делаете фильм с бюджетом 5 млн, то практически все деньги вы должны вернуть в кинотеатрах. С остального рынка вы вернете 10 15%. То есть вы тратите 5 млн на создание фильма, а еще 22,5 млн на продвижение. Итого ваши затраты — порядка 7,5 млн. Таким образом, вы должны собрать в кинотеатрах где-то 18 млн, чтобы выйти в ноль (половина выручки остается кинотеатрам.— «МН»). Это не считая цены денег, просто чтобы себя не расстраивать. Ив качестве небольшого бонуса вы можете получить прибыль с телевидения и DVD. Если вы собрали 25 млн — вы неплохо заработали. Если 15 млн — вы в убытке.

А как с продажами в Интернете обстоят дела?

• В Интернете мы начали кое-что получать. Ицифры растут стремительно— просто потому, что растут они с нуля. Но мы стараемся всеми силами поддерживать распространение легального контента. Мы хотим, чтобы легальное видео было недорогим, чтобы потребителю по возможности это вообще ничего не стоило, чтобы сервисы работали через рекламную модель. Мешает этому пока малый объем рекламного рынка в сети. Он активно растет, но до телевидения далековато пока.

Сейчас готовятся поправки в Гражданский кодекс, которыми фактически отменяется ответственность инфопосредников — «В контакте», Youtube и других. Вас это устраивает?

• То, как это сформулировано в проекте поправок к IV части ГК, нас не устраивает. Мы сейчас выдвинули свои предложения, поскольку, на наш взгляд, ответственность провайдеров должна быть сформулирована более отчетливо. Предлагаемые изменения в ГК хотя и совсем свежие, но уже отстали от жизни, поскольку все меняется очень быстро. Нам представляется более разумным развивать тему авторского реестра, маркирования контента, мониторинга, биллинга и всего прочего. Это более актуальная задача, которая тоже предполагает ответственность провайдера, но уже в другой конфигурации. Но для этого нужна законодательная база, которая регулировала бы создание авторского реестра и его использование.

Но с интернет-пиратством и незаконным скачиванием фильмов вы продолжаете бороться?

• Пока объем рекламного рынка в сети невелик, задача простой борьбы с пиратством по-прежнему актуальна. Не только медленное выдавливание одного другим, но и вполне себе уголовное преследование пиратов. Мы сейчас ведем несколько судов и уголовных дел против небольших сайтов в России, выкладывающих нашу продукцию. Ну а потребителей, скачивающих для себя фильмы, сажать— это чересчур. Тех, кто на этом зарабатывает, конечно, нужно наказывать, потому что фактически воруют деньги, а конечных пользователей наказывать— точно нет. Другое дело, что им нужно внушать: есть легальные ресурсы, отдавайте себе отчет в том, что вы делаете.

А с крупными площадками вы не судитесь сейчас?

• Сними мы не судимся, потому что законодательной базы на это не хватает.

Но есть опыт. Вот ВГТРК пробовал судится с «В контакте».

• Суд неправильно рассудил эту тему. Как бы то ни было, ошибка совершена, и суды оглядываются на это решение. Мы на «Вконтакте» собирались «наехать» всей ассоциацией (Ассоциация теле- и кинопродюсеров.— «МН»), но история с ВГТРК наш пыл охладила. Однако борьбу с пиратством мы будем продолжать. Унас был пропагандистский период, и это сыграло свою роль. Еще год назад нашу позицию не слышали ни потребитель, ни правительство. Никто. Иблагодаря в том числе и нашим усилиям ситуация изменилась. Теперь мы несколько снизили накал риторики, стараемся в более конструктивном ключе общаться.

А может быть, первичная проблема в творческом кризисе отечественного кино, а вовсе не в финансовой стороне дела?

• Разумеется, такой кризис существует, причем во всех кинематографиях мира, включая США. Они давно открыто переживают по поводу кризиса идей. Иэто при том, что они, как самая большая индустрия мира, ищут эти идеи по всему миру. Плюс зритель подкидывает всяческие неожиданности. Например, вестерн братьев Коэн (в российском прокате— «Железная хватка».— «МН») собрал 170 млн. Нужно при этом понимать, что вестерн— это просто гибельный жанр: по мнению американцев, хуже вестерна ничего быть не может.

Или вот англичане сняли «Король говорит» за 15 млн. Вроде кино про двух пожилых людей, но оно собирает 120 130 млн. И это действительно главная проблема кинематографа, а вовсе не финансы. Если создатели кино угадывают, что нужно зрителям, делают это на должном уровне и выбрасывают кино на экраны — все сразу становится очень хорошо. Попасть в зрительские ожидания— это и есть главная фишка. Но удается это во всем мире очень небольшому количеству картин. Нам кажется, что наша кинематография существенно слабее чуть ли не всех остальных.

А это не так?

• Во всем мире только 10% фильмов являются достойными зрительского внимания. ВАмерике этот процент, возможно, повыше, но он тоже не поражает воображение. Там снимается 600 фильмов в год, из них 130 картин доходит до нас, то есть мы покупаем уже отобранное. Из них примерно половина у нас проваливается, вообще-то говоря. Но американцам это в вину никто не ставит, потому что основное зрительское удовольствие во всем мире, кроме Индии, получают от Голливуда. Так что им можно простить все остальное. Существует еще один миф — что в советское время было как-то иначе. Нет. ВСоветском Союзе ежегодно делалось 150 фильмов, из них два-три в год были действительно успешными, а еще штук десять были нормальными. Все остальное — дрянь ужасная.

Те же 10%?

• Да. Никаких чудес здесь не бывает. Мы делаем сейчас примерно 80фильмов, может, даже 70. Значит где-то по статистическим законам мы вправе рассчитывать на 7 достойных внимания картин. Из них парочка может быть даже очень-очень неплохих. Я думаю, если посмотреть на этот год, который только начался, то уже можно обнаружить такие фильмы. Ну, например, новогодние «Елки» и наш мультфильм «Три богатыря и Шамаханская царица». Я дальше даже не продолжаю, хотя вышли еще несколько фильмов с вполне достойными бокс-офисами.

Выходит, проблемы с качеством кино у нас нет?

• Проблема у нас в средних фильмах, которые обеспечиваются качеством сценарного материала. Средний уровень— это когда фильм тебя не поразил, не зацепил, но ты вышел с сеанса с ощущением, что тебе показали что-то добротное. Может быть, ты не в восторге от того, что получил, но тебя и не обманули. По крайней мере, должна быть внятно рассказана история, ну и какой-то визуальный уровень должен быть. Причем худших образцов американского, французского, немецкого кино зритель не видит, поскольку их не привозят. А наши— видит. Поэтому надо ставить сценарную школу. Мы надеемся на сдвиги уже в ближайшее время, хотя в образовании ничего быстро не делается.

Последние картины оказали влияние на отношение к отечественному кино?

• Сейчас зрителя сильно качнуло вниз. Это реактивное движение, связанное с тем, что в 2004 2005 годах российское кино впервые активно и системно стало присутствовать на российских киноэкранах. Ипоначалу было преувеличенное доверие у зрителей, симпатии и ожидания. Вот эта реакция сейчас и определяет агрессивно-отрицательное отношение к российскому кино. Вроде как мы, зрители, ждали большего, а они нас обманули. Я думаю, что это как-то выровняется. Не в том смысле, что снова начнут радоваться и хвалить, а просто придет понимание, что фильмы бывают удачные и неудачные. Аеще в России нужно снимать больше кинолент, принимая во внимание статистическую закономерность, о которой мы говорили выше. Снимать нужно ежегодно 100 120 фильмов. При этом у всех должно быть ясное понимание, что половина из этих фильмов будет просто дрянью, а 10%— «ничего».

А на этапе идеи нельзя отсечь дрянные проекты?

• Я не думаю, что есть продюсеры, режиссеры, которые сознательно запускают фильмы в производство, зная заранее, что это дрянь, которая испортит репутацию и приведет к потере денег.

Ну а как же последний пример с Никитой Михалковым и его «Утомленными солнцем»?

• История с Михалковым — это пример достаточно логичного продюсерского решения в смысле странового PR. В мире уже никто не знает, что Советский Союз вообще принимал участие во Второй мировой войне. Это для нас неприятный факт, но это так. С точки зрения продюсеров, под которыми я в этой ситуации понимаю и российское правительство, это был логичный шаг — доверить маститому режиссеру сделать большой фильм за большие деньги, который до какой-то степени решил бы эту проблему. Никто бы не кинул камня, если бы его в России полюбили страшно, и за рубежом был прокат, но денег бы он не вернул. Но фильм не получился. Это бывает у больших режиссеров и продюсеров. Увы. Логика должна заключаться в том, что если я хочу достичь таких целей, то я должен 10 фильмов таких заказать и истратить не 50 70, а 500 700 миллионов.

То есть было понятно заранее, что фильм не отобьется?

• Конечно. Я тоже иногда делаю фильмы, которые никогда не отобьются. Но я это делаю, потому что существует и иное целеполагание. Например, развитие киноязыка как такового, какие-то международные победы. Это как в спорте — никто не подвергает сомнению необходимость вложений в спорт, но, как правило, денег он никаких не приносит. Но мы, как страна, на это идем. То же самое и в кино. Или вот бывают фильмы, раз в десять лет, которые снова и снова собирают нацию — например, «Белое солнце пустыни» или «Брат». Это очень большая ценность. Когда появляется такой фильм, не надо жалеть, что мы как государство вкачали в это дело кучу денег. Я бы не жалел. Если ты выкапываешь глину и продаешь ее по цене меньше, чем ты затратил на ее выкапывание, то это какая-то чушь несусветная. А когда ты построил Кремль или Тадж-Махал, это точно того стоило, хотя и непонятно, как его оценить.

Евгений Моисеев, «Московские новости»