Компания Cinema Prestige в коллекции «Еврохоррор» выпустила DVD-диск (широкоэкранную анаморфированную версию) ужастика «Девушка, которая слишком много знала» (Ragazza che sapeva troppo, La) создателя giallo Марио Бавы (Mario Bava).

Лучший автор на все времена латинского хоррора, основоположник, повлиявший не только на развитие жанра, но и на творчество многих мэтров — от Феллини до Дэвида Линча, — все это итальянец Марио Бава (Mario Bava, 1914-1980). На премьере «Операции "Страх"» (1966) Висконти аплодировал стоя... Незаконченный из-за отсутствия средств последний фильм Бава «Бешеные псы» был смонтирован посмертно и презентован на Брюссельском МКФ 1996 года при колоссальном стечении «продвинутой» публики. А началось все благодаря успеху хичкоковского «Психоза». Неизменной принадлежностью жанра становится маньяк-убийца, чьи действия, внешне иррациональные, все же имеют в основе некую извращенную логику, в которую необходимо проникнуть сыщику. Именно Хичкоку объяснился в любви Бава, сняв иронический «ужастик» «Девушка, которая...»

Американская студентка Нора, страстная любительница детективов, отправляется на каникулы в Рим и сразу же попадает в водоворот неприятностей. В аэропорту ей подсовывают контрабанду, тетушка, у которой она должна гостить, умирает, на улице на нее нападают, и, вдобавок ко всему, она видит, как мужчина убивает женщину ножом. Полиция принимает рассказ Норы за галлюцинацию, но вскоре она узнает, что на этом месте и именно так действительно была убита девушка... десять лет назад.

Трейлер фильма «Девушка, которая...»

Как не Серджо Леоне придумал спагетти-вестерн, отцом которого его все считают, так и не Дарио Ардженто придумал итальянскую разновидность фильма ужасов giallo («желтый»), в котором маньяки в масках орудуют исключительно колюще-режущими предметами в роскошных римских декорациях. У истоков «желтого» жанра, названного так в честь цвета обложек детективной макулатуры, стоял великий Марио Бава, находки которого Ардженто лишь довел до оперного, головокружительного апогея. А первым образцом и шедевром giallo была именно «Девушка, которая слишком много знала». За первые десять минут фильма на прилетевшую в Рим американку Нору (Летиция Ромэн) обрушивалось такое количество напастей, что странно, как она не умерла от сердечного приступа, не дождавшись явления маньяка, убивающего девушек в алфавитной последовательности их фамилий. Сосед по самолету оказался наркодилером, схваченным толпой агентов в штатском прямо в аэропорту. И теперь Норе жжет карман пачка «заряженных» сигарет, которые он ей подарил. Кстати, потом «косяки» еще сыграют свою роль в действии: юмор Бавы разглядеть непросто, но он умен и отточен. Затем скоропостижно скончалась любимая тетушка, а, когда Нора побежала за помощью, на ночной улице хулиган вырвал у нее сумочку. И уже на почти обморочную девушку рухнула женщина с огромным ножом в спине, которую затем деловито уволок куда-то невозмутимый бородач. И это, напомню, лишь самое начало «Девушки». Но Марио Бава был далеко не так прост, как кажется. Сын одного из первых итальянских операторов Эудженио Бавы, он занялся презренными жанрами, очевидно, по причине своей образцово классической культуры. Художник по первому образованию, он тщательно заботился о декоративной стороне своих фильмов. В «Девушке» первое убийство происходит не где-нибудь, а на римской площади Испании. Казалось бы, вылизанное кинематографом, хрестоматийное место, но у Бавы оно выглядит так, словно увидено в первый раз. Став оператором, Бава работал с отцом неореализма Роберто Росселини на его первых короткометражках в 1939 году, с такими мастерами, как Луиджи Коменчини, Дино Ризи и Рауль Уолш. Сам снимал «коротышки» о музыке и живописи. Поэтому операторская и, вообще, визуальная культура «Девушки», игра светотени и молчание пустынных вилл выше всего, что можно вообразить себе в таком «низком» жанре. И только потом Бава пустился во все тяжкие, перелопатив «Вия» Николая Гоголя в извращенно садистскую «Маску демона» (1960). Чего он только не снимал в промежутках между giallo, которые были все-таки ближе всего его сердцу. Картонные пеплумы типа «Геракла в центре Земли» (1961). Фильмы о злобных насильниках-викингах. Псевдонаучную фантастику типа «Ужаса из космоса» (1965). Даже софтпорно. И спагетти-вестерны, естественно, под карикатурными американскими псевдонимами Джон М. Олд, Джон Холд или Джон Фоам. При этом, кстати, низкопоклонством перед Америкой он не отличался. Когда в 1976 году продюсер Дино де Лаурентис пригласил его ставить спецэффекты для римейка «Кинг-Конга», Бава отказался: лень было покидать Италию. Потому что только в Италии есть такие лестницы и аркады, такие руины древних терм и запыленные, оставленные разорившимися хозяевами виллы, в потайных комнатах которых так надежно укрыть любой скелет, реальный или метафорический. И только в итальянском кино то, что в любой другой стране показалось бы пародийным китчем, обладает таким аристократизмом, как в фильмах Бавы.

Михаил Трофименков, Weekend