В России на DVD вышло еще пять фильмов финнского режиссера Аки Каурисмяки. Таким образом, практически вся его фильмография доступна на дисках на русском языке.

В новую коллекцию вошли фильмы:

"Союз Каламари" (Calamari Union)
1985 г., 80 мин., Финляндия-Великобритания
В ролях: Кари Хейсканен, Саке Ярвенпаа, Тимо Эранко

Кадр из фильма "Союз Каламари"

Рецензия Михаила Трофименкова ("КоммерсантЪ"):

Аки Каурисмяки уверяет, что снимал "Союз", не выходя из запоя. Восславим финскую водку, породившую один из самых невероятных фильмов нового европейского кино, экстравагантный даже по сравнению с другими фильмами и без того ни на кого не похожего режиссера. Скучный Хельсинки – "дикий и безжалостный город, полный злых теток с острыми маленькими локтями и собак размером с корову". 16 Франков и один Пекка, жители трущобы Каллио в кожаных куртках, черных очках и плащах, приняв причастие, по одному пересекают этот Вавилон, добираясь до буржуазного рая Эира. Они ночуют на деревьях и капотах мчащихся автомобилей, доводят флиртом девушек до того, что они стреляют в них, смотрят в кино немого "Отца Сергия", пьют, тонут и ловят случайные пули, свистящие по всему Хельсинки. Лишь двое дойдут до цели и, убедившись в ее эфемерности, отправятся на утлой лодчонке искать счастья в Таллине. Азартное хулиганство непредсказуемого фильма радостно изумляет зрителей и озадачивает критиков, ищущих в этом пролетарском бурлеске влияние Андрея Тарковского и Бертольта Брехта.

"Ариэль" (Ariel)
1988 г., 74 мин., Финляндия
В ролях: Матти Пеллонпаа, Туро Пайала, Сюзанна Хаависто

Кадр из фильма "Ариэль"

Рецензия Сергея Кудрявцева (Энциклопедия "3500. Книга кинорецензий"):

Если впервые увидеть этот фильм Аки Каурисмяки с большим опозданием, то даже можно поразиться, как финское «пролетарское чтиво» с иронически-криминальными и романтически-трагическими мотивами (причём с отсылками к американским лентам с участием Хамфри Богарта) по-своему предвосхищает появление «Криминального чтива» Квентина Тарантино. История безработного шахтёра Тайсто Касуринена, чей отец вдруг покончил жизнь самоубийством, а он сам попал в тюрьму за преступление, которое не совершал, но потом сбежал из заключения, вообще мечтая покинуть страну, чтобы начать другую жизнь, рассказана 31-летним финским режиссёром в такой необычной манере, что поначалу может произвести впечатление словно смещённого восприятия. Не то случился элементарный сдвиг по фазе, а не то автор искусно и тонко сменил регистр, проиграв «давно знакомый мотивчик», который почти навяз в зубах, уже в абсолютно иной, неожиданной тональности.

Если не почувствовать природу особого юмора Каурисмяки, который странным образом сочетает бытописательство беспросветной жизни с неизвестно откуда возникающей поэзией мира сущего, крайнюю жестокость реальности с сентиментальностью человеческих порывов, неустранимость проявлений зла с самыми добрыми и душевными откликами сердца…Тогда незатейливое повествование о судьбе очередного изгоя общества будет казаться всего лишь унылой фиксацией того хаоса существования, что окружает нас повсюду и мешает восхититься неповторимостью бытия. Но финский постановщик как раз обладает искусством видеть свет посреди мрака и чувствовать радость даже в горькие мгновения, наполняя экранное пространство невидимым воздухом жизнетворного начала. Не потому ли и лента называется «Ариэль», словно вызывая в памяти летящий бесплотный дух мифологического свойства, хотя вроде бы есть и конкретная привязка: корабль, на котором Тайсто хочет уплыть в Мексику, тоже является «Ариэлем».

"Девушка со спичечной фабрики" (Tulitikkutehtaan tyttö)
1990 г., 70 мин., Финляндия-Швеция
В ролях: Кати Оутинен, Элина Сало, Эско Никкари

Кадр из фильма "Девушка со спичечной фабрики"

Рецензия Игоря Манцова ("Искусство кино"):

Одна картина стоит в творчестве Каурисмяки особняком. Даже среди его безукоризненных малобюджетных шедевров «Девушка со спичечной фабрики» (1990) выделяется невозможным сочетанием постановочной скромности и эпического размаха. «Ставить „Девушку“ было чрезвычайно легко, она была снята за пару недель где-то на заднем дворе в центре Хельсинки, с тремя актерами — более или менее в пределах обычного рабочего дня» (Аки Каурисмяки, 1991).

Это единственная работа, где Каурисмяки нарушает свой главный принцип и делает протагонистом женщину. Какую женщину — красивую, успешную, сильную, уверенную в себе, богатую, свободную и победительницу? Нет, все прежние принципы автор оставляет в неприкосновенности. Молодая женщина, а точнее, девушка, по имени Ирис живет с матерью и отчимом то ли в провинциальном городке, то ли на рабочей окраине Хельсинки. Девушка работает на спичечной фабрике, контролируя унылый конвейер. Получает мало, все до копейки, то бишь до марки, отдает родителям, которые требуют безукоризненного послушания от, в общем-то, половозрелого существа. Во время домашнего ужина, приготовленного, конечно, Ирис, отчим балуется водочкой (проклятая «Коскенкорва»!), а мать безапелляционно лезет своей ложкой в дочкину тарелку, чтобы выловить аппетитный кусочек мясца. Потом родители смотрят «Новости дня». Ирис отправляется на танцы, где затраханную (ой, да не в том, к сожалению, смысле), закомлексованную девчонку никто не приглашает. Под лавочкой остается десяток пивных бутылочек: Ирис все же скоротала одиночество…

Конечно, конечно, внимательному зрителю такой сюжетный расклад напоминает мое любимое панфиловское «Начало»! А Каурисмяки и не скрывает полемической близости своей работы к фильму советского режиссера: утренний кофе героини сопровождается легко узнаваемым музыкальным фрагментом из отечественного шедевра.

Поначалу кажется, что Каурисмяки отождествляет биологическое с социальным. Девушке стр-рашно хочется реализоваться в своих лучших женских качествах, но мешают низкое происхождение и странноватые родители, отбирающие у девчонки даже симпатичное платьице, которое она отважилась приобрести на часть очередной зарплаты. Кажется, будь Ирис посамостоятельнее да побогаче, она сумела бы без труда реализовать свои биологические порывы, попутно проявив лучшие качества человека и гражданина. Конечно, это сказки для политкорректного семинара или конгресса феминисток. Безжалостный антрополог Каурисмяки отрицает решающее значение социальных обстоятельств, вопреки тем ярлыкам, которые настойчиво вешают на него поверхностные толкователи. Как подлинно глубокий мыслитель Каурисмяки подыскивает событиям и поступкам внеположенные, метафизические причины.

По сравнению с советской рабочей девчонкой Пашей Строгановой, героиней «Начала», у Ирис куда меньше стартовых возможностей: все же квазибуржуазнаяфинская реальность поощряет женщину не так активно, как советский режим, в этой финской реальности — свои приоритеты. Пустяки, наверстаем. Едва переспав с «новым финским», Ирис решает, что теперь он ей всем обязан, что он рыцарь ее сердца. Это впечатление усиливается, когда выясняется факт беременности героини. Однако «новый финский» сопротивляется, выделяя деньги на аборт и отказываясь от продолжения отношений (спокойно, он тоже свинья!). Потеряв ребенка в результате выкидыша, Ирис пускается во все тяжкие. Она последовательно травит крысиным ядом любовника, приставучего мужика из бара, отчима и мамашу. Правда, сам Каурисмяки утверждает: на основании того, что в фильме непосредственно показано, ни один суд в мире не сумеет доказать факты убийства: «Это зритель совершает четыре убийства и отправляет героиню в тюрьму».

Автор, безусловно, прав: как всегда, его фильм — система взглядов, зрителя и персонажей. Все аффекты, включая автокатастрофу, ставшую причиной выкидыша, показаны опосредованно. И все же мы, зрители разного возраста и пола, подозреваем и даже обвиняем Ирис не случайно. Каурисмяки демонстрирует, как идет вразнос обиженное, бесконтрольное женское. «Девушка» — совершенно необходимое дополнение и к мужской фильмографии самого Каурисмяки, и к творчеству Панфилова, героиня которого не решается разве что на убийство, и даже к ключевым фильмам Антониони, бесконечные, бессюжетные периоды которого соответствуют бесцельному томлению женской натуры, не подчинившей себя — по причине собственного бунта или по причине мужской слабости — определенному вектору. (Снова заклинаю не воспринимать вышесказанное исключительно в биологическом ключе!)

В конечном счете роскошные светские богини Антониони и чумовая пролетарская девчонка Каурисмяки — это одно и то же бродильное начало, плазма и хаос. Способна рожать и убивать, но не знает, чем заняться в перерывах между этими радикальными поступками. В ночь после первого убийства героиня укрывается в оранжерее с книгой финской писательницы Энни Сван о «бедняжке Ирис». Утром, когда Ирис очнулась и решила вернуться в мир, завял, сморщился, безобразно исказил черты одноименный цветок, еще вчера вечером такой многообещающий и прекрасный.

Не стоит драматизировать, обижаться. Это всего лишь сказка.

"Береги свою косынку, Татьяна" (Pidä huivista kiinni, Tatjana)
1994 г., 65 мин., Финляндия-Германия
В ролях: Кати Оутинен, Матти Пеллонпаа, Элина Сало

Кадр из фильма "Береги свою косынку, Татьяна"

Рецензия Игоря Манцова ("Искусство кино"):

Фильмы Аки Каурисмяки — грандиозная метафора поиска Рая, идея которого неотчуждаема от человека. Каурисмяки исследует идею во всех ее проявлениях.

В бесподобной черной комедии «Береги свою косынку, Татьяна» (1994) он внимательно приглядывается к 60-м, которые стилизует под выморочное, но по-своему трогательное черно-белое сновидение. Двое полусонных финских парней путешествуют в компании «желающих познакомиться» советских женщин, русской и эстонки, роли которых с блеском играют Кати Оутинен и Кирси Тюккюляйнен. 60-е, время, когда окончательно оформилась и стабилизировалась массовая миграция «деревни» в «город» (у нас об этом — гениальные, до сих пор не оцененные в полном объеме «Короткие встречи»), когда соблазнительные идеи постиндустриального комфорта и потребления начали давать первые робкие ростки на не слишком плодородной территории Великой Степи.

Кадр из фильма "Береги свою косынку, Татьяна"

Герои картины, смутные, неловкие люди, едва осознающие себя, свое место в мире и не умеющие соединиться с Другим ни в духовном, ни в физическом смыслах, грезят о каких-то несбыточных райских кущах за поворотом, на соседней улице в близлежащей Эстонии, куда вслед за спутницей отправляется один из мужчин и которая на поверку оказывается непрезентабельной совковой клоакой. Гениальный эпизод — трехсекундная греза, вспыхнувшая в подсознании одного из мужчин, — рисует картину его полной победы над миром: преображенный парень с разгона въезжает на сверкающем черном лимузине в стеклянную витрину кафе, тормозя возле стойки бара, где ошеломленный бармен с готовностью выдает победителю порцию холодного виски.

"Вдаль уплывают облака" (Kauas pilvet karkaavat)
1996 г., 96 мин., Финляндия
В ролях: Кати Оутинен, Кари Ваананен, Элина Сало

Кадр из фильма "Вдаль уплывают облака"

Илона, метрдотель в отеле "Дубровник", теряет работу, а затем ее мужа, водителя трамвая тоже увольняют. Выброшенные из общества супруги строят амбициозные планы открыть ресторан. Это редкий фильм в творчестве Каурисмяки, в котором есть доля оптимизма.

От режиссера: "Этот фильм рассказывает о «старомодных» людях в этом современном мире. В нем есть главные герои и герои второго плана. Некоторые из них слегка комичны... Целых три месяца я думал о том, чтобы снять фильм о безработице. Я не мог больше смотреть на себя в зеркало, ибо видел в нем моральный вопрос: кто-то должен это сделать? Но прежде чем сесть за сценарий, надо было понять, кто его герой, кто именно теряет работу. В это время я находился в Японии, зашел в бар отеля, — там не было никого, кроме меня и метрдотеля. Я наблюдал за ним. Потом Матти спустился из своей комнаты, и я сказал: «Посмотри на этого человека — это твоя следующая роль... До определённой степени «Облака» - это также драма супружества, чего я по сути не замечал, пока не приступил к монтажу картины".