Фестиваль в Сан-Себастьяне завершился победой китайского фильма "Город жизни и смерти" режиссера Лу Чуаня: ему досталась "Золотая раковина". Спецприз жюри у "Убежища" француза Франсуа Озона, "Серебряная раковина" за режиссуру — у "Женщины без пианино" (La mujer sin piano) испанца Хавьера Реболло. Закономерность распределения наград ищет АНДРЕЙ Ъ-ПЛАХОВ.

Кадр из фильма "Город жизни и смерти"

Жюри в Сан-Себастьяне было такое, которого не постыдился бы любой фестиваль, даже Каннский. Председатель — каннский же лауреат Лоран Канте, среди членов — оскароносец Джон Мэдден и обласканная всеми фестивалями мира Самира Махмальбаф. Однако найти логику в решениях этого могучего коллектива довольно трудно, и напрашивается вывод: именитые режиссеры — не самые объективные судьи творчества своих коллег. Без наград остались самые смелые фильмы фестиваля — "Хадевийч" Брюно Дюмона и "Это любовь" Маттиаса Гласнера, а также турецкая лента "С 10 до 11" (11'e 10 kala) Пелин Эсмер, которую можно назвать самой глубокой и тонкой.

Судьба главного приза, видимо, была предрешена масштабом и тематической значимостью китайского киноэпоса. Это постановочное кино с душераздирающими сценами расправ японских оккупантов над жителями и защитниками Нанкина в 1937 году. Сегодня такие массовые сцены могут себе позволить только китайцы — при том что фильм черно-белый, длинный и монотонно тяжелый, то есть некоммерческий, если говорить о международном прокате. Художественных открытий в нем тоже нет: почти все это было в советском, да и в китайском кино 40-50-х годов прошлого века. Но две новации все-таки есть. Во-первых, среди врагов японцев затесался один приличный человек. Во-вторых, в отличие от пуританского коммунистического периода, сильный акцент сделан на сексуальном насилии, которому подверглись десятки тысяч китаянок: недаром положенная в основу историческая коллизия 1937-1938 годов определяется в Китае как "изнасилование Нанкина".

Кадр из фильма "С 10 до 11"

Женская сексуальность оказалась едва ли не главной темой фестиваля. Один из критиков назвал фильм Франсуа Озона "беременным реализмом": речь в нем идет о наркоманке, которая вынашивает и рожает ребенка, чтобы передать младенца в "хорошие руки". Подобным образом поступает и героиня корейской ленты "Я приехала из Пусана" (Yeong-do Da-ri) (режиссер Джеон Су Ил), правда, потом пытается вернуть ребенка обратно — из хороших рук в собственные. А в "Женщине без пианино" героиня тяжело переживает подступающую менопаузу и одной прекрасной мадридской ночью пытается продлить молодость, бросаясь в омут приключений.

Даже в фильме "Я тоже" Альваро Пастора и Антонио Нахарро, посвященном трудной судьбе дауна, центральным вопросом оказывается половой: даст или не даст красавица героиня весьма продвинутому, но все-таки не совсем кондиционному парню с врожденным синдромом. Когда выясняется, что даст,— это воспринимается как победа героических усилий человека над каверзами природы. Награды Лоле Дуэнас и Пабло Пинеде как лучшим актерам фестиваля были самыми бесспорными: это впрямь захватывающий и полный юмора дуэт.

Кадр из фильма "Я приехала из Пусана"

Фестиваль в Сан-Себастьяне, с одной стороны, последовал в русле других киносмотров последнего времени. Как и в Венеции, награжден фильм о войне, как и в Канне, заметно прозвучало французское кино. И все же здесь было меньше политики, а уровень искусства оказался выше обычного. Хотя окружающая жизнь не давала о себе забыть: по улицам шла антикризисная демонстрация профсоюзов, а журналисты получали послания от родственников заключенных баскских сепаратистов с жалобами на злоупотребления властей в тюрьмах. Среди этих злоупотреблений сексуальное насилие: ничего нового под луной.

Приятная черта фестиваля — количество и качество ретроспектив. После современных картин отлично смотрелись классические экранизации Ричарда Брукса (от "Кошки на раскаленной крыше" до "Братьев Карамазовых"), а его же "Лорд Джим" с Питером О`Тулом, когда-то считавшийся неудачным, выглядел шедевром постановочного батального кино, сделанного без какой-либо компьютерной графики. Выставка современного авангарда на бывшей табачной фабрике (Tabakalera) блекла перед "Андалузским псом", который крутили тут же на специальной экспозиции, посвященной 80-летию этого фильма Луиса Бунюэля. А рядом с фестивальным залом демонстрировали искусство Страны Басков: выставка называлась "Доностия—Биарриц, 1900-1936: от модернизма к авангарду" (Доностия — баскское название города). Классика и авангард имеют в Испании свою историю отношений, и фестиваль в Сан-Себастьяне, не ограничиваясь рамками только кино, ее последовательно отражает.

"КоммерсантЪ"