В параллельной венецианской программе «Горизонты» состоялась мировая премьера фильма «Гость» — новой работы Хосе Луиса Герина, каталонского режиссера, формалиста и теоретика кино. Фильмы Герина («Тихий человек», «Поезд теней», «В городе Сильвии») — поэтические медитации, рефлексия на тему связи между кинематографом и реальностью.

Хосе Луис Герин

«Гость» — еще один формальный эксперимент, в котором жесткая структура становится условием для возникновения импровизации. В течение года (с сентября 2007-го по сентябрь 2008-го) режиссер принимал приглашение на все кинофестивали, которые хотели показать в своей программе «В городе Сильвии» (начиная с Венецианского, где фильм был представлен в конкурсе). Путешествие из Венеции в Мадрид, Париж, Марсель, Сан-Паулу, Гавану, Сеул и еще два десятка городов заканчивается в Венеции. Героями фильма становятся случайные люди, встреченные Герином в разных странах и в основном не имеющие отношения к фестивальной жизни (в том числе художник и поэт из бедного гаванского квартала, пожилой фотограф, столетняя старуха, палестинские дети, уличные проповедники). Название картины родилось после того, как на очередном фестивале Герин увидел на столе табличку со своей фотографией и лаконичной подписью «Гость».

После премьеры в Венеции Хосе Луис Герин ответил на вопросы Openspace.ru.

Режиссер рискует выпасть из профессии, если будет ездить на все фестивали, на которые его приглашают. Превратится в туриста, перестанет работать. Вы решили извлечь из этого опыта пользу — новый фильм. Что заставило вас взять с собой камеру? Чувство вины?

• Изначально это было упражнение, формальный эксперимент. Кинематограф и путешествие — почти одно и то же, и мне было интересно объединить их еще теснее. Приезжая в очередной город, я пытался найти там что-нибудь новое, неожиданное — и камера стала поводом для знакомства. Камера стала поводом, дала мне право вторгаться в человеческие жизни. Там прямо в кадре отношения между мной и персонажами на глазах меняются: близость возникает прямо в процессе съемок.

В фильме совершенно невероятные кубинские эпизоды. Поэт и художник, у которого повреждена нога, и поэтому он не нравится женщинам... Неужели на Кубе тоже есть международный фестиваль?

• Там есть кинофестиваль. Кубинский режим очень закрытый, а люди открытые — от природы, их не переделать. У меня была маленькая камера, я внимания не привлекал. Выглядел скорее как турист.

Один из ваших героев говорит, что правительство думает только о туризме. Куба не превратилась в такой коммунистический Диснейленд?

• Не думаю. Если бы там был капитализм, к ним бы больше народу приезжало. Мои впечатления от Кубы очень похожи на впечатления от Венеции. Состояние упадка, обветшания. Смешно: все, что там есть, от стиральных машин до холодильников, сделано в СССР. Очевидно, что это что-то очень древнее, поскольку советская бытовая техника более не выпускается. Однако именно из-за этого государственного устройства у кубинцев очень много свободного времени, чтобы просто расслабляться. У них совершенно особый подход к жизни. Они не суетятся. Это прекрасно.

Кадр из фильма «Гость»

«Гость» — черно-белый фильм, снятый на цифру. Здесь есть некая двойственность: отсутствие цвета отсылает к старому кино, цифровое изображение — к самому новому...

• Я не собираюсь делать вид, что «Гость» снят, как настоящий фильм, на пленку. Дело в том, что в такой работе ты не можешь контролировать цвет. Освещение везде разное как минимум. Цвет — это очень важно. Если не можешь его контролировать, лучше вообще не использовать. Черно-белый кадр, даже если снимать на маленькую цифровую камеру, дает эстетически удовлетворительную картинку. С другой стороны, да, черно-белое изображение стало воспоминанием об истоках кино, для меня исключительно важных. Это способ отдать им дань уважения, даже используя цифровую камеру.

«Гость», с одной стороны, абсолютная импровизация. С другой — у фильма жесткая формальная структура. Он разбит на главы — в зависимости от времени и места — и закольцован: действие начинается и заканчивается в Венеции.

• Сначала ты снимаешь все подряд, и перед тобой открываются тысячи возможностей. Потом наступает время отбора материала и монтажа. Когда его становится меньше, ты пытаешься уместить это в некую концепцию, пытаешься отыскать мотивы и элементы, которые повторяются в разных местах и позволяют структурировать отснятое. Поскольку съемки продолжались год, а отбор начался еще до их окончания, мне уже открылись некоторые внутренние связи, и я начал подстраиваться под материал. Через год после «Города Сильвии» меня пригласили в Венецию в жюри. Обычно я отказываюсь — не люблю судить других. Но тут я понял: это поможет мне закончить фильм, замкнуть круг. Когда ты путешествуешь, ты должен вернуться домой. Дом для этого фильма — Венеция.

Знаете, в кино я больше всего люблю вот эту игру на грани рационального и иррационального. Йонас Мекас говорил о том, что кино — это шанс и выбор, выбор и шанс.

Кино — это возможность запечатлевать детали, мгновенно происходящие события. Режиссера определяют именно его взаимоотношения со случайностью. Некоторые стремятся все подчинить своей воле. Другие допускают импровизацию. «Иван Грозный» и «Александр Невский» Эйзенштейна — невероятный контроль. Дзига Вертов — ровно противоположный случай. Хичкок ненавидел снимать детей и животных, потому что ими сложно управлять. Жан Ренуар говорил о том, что, снимая даже постановочное кино, ты всегда должен оставить дверь открытой для случайности.

Кадр из фильма «Гость»

Кого еще из русских классиков вы любите, кроме Эйзенштейна и Вертова?

• Немое кино. Я хорошо знаю Бориса Барнета — всего. И Довженко. «Звенигора» — его ранний фильм, практически неизвестный в мире, необычный даже для фильмографии самого Довженко. Это совершенно особый тип кино. Жаль, что у этого направления даже в Советском Союзе не было последователей. Я бы хотел когда-нибудь снять фильм, напоминающий «Звенигору». Мне кажется, в России забыли этого режиссера, особенно молодежь, — так не должно быть.

Меня очень раздражают русские режиссеры, которые говорят: «Теперь мы равняемся на Спилберга». Это же отрицание ваших национальных достижений в кино.

Любой новый шаг в искусстве, вообще в развитии человечества, невозможен без предыдущих, без переосмысленного возвращения к прошлому. Советское кино 1920-х годов — что-то невероятное. Есть всего семь названий, которые известны во всем мире, в том числе «Броненосец «Потемкин», «Мать»... Но их ведь были сотни: очень поэтичная, авангардная документалистика; кинообъединения, состоящие из людей, которые абсолютно по-разному представляли себе, как будет развиваться кино. Бесконечные споры. Фабрика эксцентрического актера. Медведкин. Мейерхольд. Кинопоезда. Я разыскиваю советскую классику, которую невозможно найти за пределами вашей страны. В Москве хорошая синематека?

Откровенно говоря, в Москве вообще нет никакой синематеки. Есть большой киноархив за городом, в Белых Столбах. Это известное место, там еще сумасшедший дом.

• Там хорошие условия хранения?

Не знаю, честно говоря.

• Но эти фильмы можно использовать?

Думаю, можно попробовать договориться. Они раз в год проводят фестиваль архивного кино.

• Я бы приехал. Пусть меня пригласят.

Мария Кувшинова, Openspace.ru