Вышла в свет книга дневников Ролана Быкова (1929–1998), выдающегося актера и режиссера, главного радетеля детского кино в отечестве. «Я побит — начну сначала!» — так озаглавлен том, подготовленный к печати вдовой мастера Еленой Санаевой.

Ролан Быков

Это лицо никогда не надоедает. Губы вроде улыбаются, брови удивленно приподняты, а в глазах — море-океан. Чего там только нет, в этих глазах вечного скомороха! «Должен ли актер быть умным?» — записывал Быков, готовясь, наверное, к какой-то статье или выступлению. А на вопрос отвечая всей своей жизнью. Ничего не должен актер, кроме как хорошо играть, но когда талантливый актер умен — это чудо и счастье.

Ролан Быков был умен поразительно. Вот он пишет в 1959 году (!!): «Почему-то стала раздражать пресловутая идея демократии. Сплошные разговоры о хорошем, личина хорошего, а на самом деле «жри кто кого может, а ты спасайся, как можешь, — у нас демократия». Или такое: «Им трудно! Какие перегрузки!» Поэтому плохо... Ох, не так. К плохому природа приучала организм миллионы лет: к холоду, голоду, страху — вот во время войны люди и выздоравливали. Человек к хорошей жизни меньше подготовлен: толстеет, жиреет, слабеет в коленках»...

С кипящей от мыслей и впечатлений головой Быков вгрызался в любую роль, и самый крошечный персонаж в его исполнении вырастал грандиозно. Будь то подозрительный псих из «Я шагаю по Москве» или печальный логопед из картины «По семейным обстоятельствам», не выговаривающий полалфавита. А над большими ролями он бился месяцами, обдумывая каждую деталь, замучивая режиссеров вопросами. Сам же он был режиссером уникальным. Ни на что не похожие, нестареющие шедевры «Айболит-66», «Автомобиль, скрипка и собака Клякса» и «Чучело» тому подтверждение.

Любители покопаться в частной жизни будут разочарованы: дневники Быкова запечатлели историю развития человеческого духа, битву разума. В Быкове было что-то от шукшинских «чудиков», которые, сидя на краю села, выдумывают какие-то самодеятельные системы объяснения жизни и планы всеобщего спасения. Не в этих системах дело, а в горящем огне их упрямого разума, в их удивительной бескорыстной душе. «Библия — очень человеческая книга, очень! — открывает для себя Быков. — И она, наверно, книга горя. Она исходит из того, что убивают, спят с женой друга... Библия исходит из того, что на самом деле, а на самом деле — горе, подлость, разврат. Нужна книга о происхождении Бога... Это будет книга о зарождении духа человеческого».

Мальчик из Зацепы (район старой Москвы) врывается в искусство как бойцовский петух. Его энергетика изумительна даже для громокипящих 60-х годов. Это явный преобразователь мира! Пусть его выгоняют, зажимают, не дают осуществиться в театре — его сила все равно вырвется на свободу, как гейзер.

Своего главного врага Ролан Быков называл мещанином — это враг человеческого духа. «Мир мещанина вертится вокруг нападения на все высокое, как на ложное, на высокую мораль, на высокую любовь. Нет ее, нет высоких чувств... Я помню одного своего родственника, который говорил: „Пушкин? Бабник, развратник, царю писал, унижался, денег просил...Гоголь? Онанист, церковник, подхалим...Чайковский? Педераст, барин, жил за чужой счет...Пастернак? Жид не жид, все равно дерьмо». Нападение на личность — вот еще одно подлое дело мещанина...»

Быков отважно, в полной рыцарской готовности, борется с мещанином. С бездарностями. С тупостью угасающей советской системы. И побеждает! В беспросветном 1984-м выходит без всяких купюр его великий фильм «Чучело». А через два года после знаменитого выступления на Пятом революционном съезде кинематографистов Ролан Быков входит в состав нового руководства — того, что призвано изменить систему управления кинематографом к всеобщему счастью. И...

И начинается трагедия.

Судьба нового руководства СК чем-то напоминает участь лидеров большевистской партии, когда те пришли к власти в 17-м году, и на их неподготовленные плечики, которыми они привыкли пожимать в женевских кафе за кружкой пива, обрушилась российская империя. Приходилось писать одни только декреты по 24 часа в сутки, пытаясь управиться с чудовищем, и мало кто выдержал это давление. В сумасшедший режим реорганизации входит и Ролан Быков, борясь, митингуя, учреждая новые объединения, фонды и союзы. Вроде бы многое получается — и тут же летит к черту. Не хватает кадров, не хватает денег, не хватает сил. Инфаркт за инфарктом. А главное — положение дел с детским кино нисколько не улучшается, а новых работ Ролана Быкова, хоть как-то сравнимых с прежними, так и нет!

Умом он понимает: происходит что-то неладное. «Жуткий период в моей жизни: огромные усилия, непрерывная работа и творческий простой. Ад. В том мире, в который я окунулся, — сплошные мертвые души...» Но его уже полностью захватила какая-то могучая и неумолимая машина, безжалостно перемалывающая его жизнь и все дальше уводящая от личного творчества. «Чучело» так и остается последним крупным свершением мастера, а ненавистный мещанин побеждает вроде бы абсолютно, на всех фронтах!

Этот самый «родственник», о котором писал Быков, нынче на всех экранах, во всех компьютерах. Его ненависть к высокому свободно изливается потоками гнилой речи, его маленькая грязненькая жизнь торжествует, его мораль победила. Вопрос «должен ли актер быть умным?» можно задать разве в шутку — актеры сотнями превращаются в тупых марионеток. А беспросветная пошлость стала единственным направлением массовой культуры. Но под всем этим торжеством низменного лежит ужасная тоска по чему-то другому. Человеческий дух задавлен, но он не умерщвлен (потому что бессмертен!). Он продолжает биться и после смерти — вот и дневники Быкова возвращают читателю высокий образ «маленького человека с великим даром», учителя, бойца, умницу, может быть, гения. Его бьющаяся мысль, его дивные фильмы и роли, его меткие наблюдения, его дар понимания детства, его неимоверное обаяние — все с нами.

«Мысль о том, что добро должно быть с кулаками, — демагогический перевертыш. Победа добра не в подавлении, не в уничтожении, не в захвате... Добро побеждает тогда, когда оно остается добром, — в этом и есть его победа. Добро не воюет и не борется, оно существует или нет».

«Аргументы недели»