Как и на проходившем в июне «Кинотавре», в программе выборгского фестиваля «Окно в Европу» много дебютов. К фильмам молодых — особое внимание: все надеются на появление новых имен.

По крайней мере, одно открытие за первые три конкурсных дня произошло. Речь идет о 34-летнем дебютанте Денисе Карро. На рубеже девяностых-нулевых он учился во ВГИКе (мастерская Марлена Хуциева), но курса так и не окончил. Потом работал на студии «Арк-Фильм», которая и запустила его с полнометражным игровым фильмом «Южный календарь». Литературную основу — рассказы современного прозаика Антона Уткина — нашли руководители студии Вадим Абдрашитов и Александр Потемкин. Они же предложили Денису переработать прозу в сценарий. Премьера проекта состоялась в Выборге.

«Южный календарь» снят в нарочито старомодной манере и вряд ли привлечет внимание публики, заполняющей мультиплексы. Телеаудитория, особенно предпочитающая федеральные каналы, как известно, заметно отличается от той, что ходит в кино. По большей части это люди взрослые, и они еще помнят уклад, об утрате которого скорбит молодой режиссер. Точнее не об укладе, а о великой утопии, чей крах исковеркал судьбы героев картины. Фильм состоит из трех новелл, объединенных временем (наши дни) и местом действия (курортный город Анапа). Персонажи, в одной новелле мелькающие фоном, в следующей становятся главными героями. Это директор местного археологического музея (Алексей Девотченко), который пытается добиться, чтобы в здании, грозящем развалиться и похоронить под собой ценнейшие экспонаты, сделали ремонт. Мечтающая о гламурной жизни посудомойка из местного пансионата (Ангелина Миримская). Морской офицер, уволенный из флота (Николай Козак), — он знакомится в поезде с доведенной до отчаяния женщиной (Виктория Исакова).

Для этих людей жизнь, в которую они верили, осталась в прошлом — в стране, которая давала себе труд хотя бы делать вид, что все они ей не безразличны. Новая страна, возникшая на руинах прежней, не тратит силы на привычную риторику. И даже не притворяется, что ее волнуют хранители античных амфор или люди, связавшие жизнь с Черноморским флотом, или живущие в маленьких провинциальных городишках матери, которым не на что накормить детей.

Режиссер бесконечно сочувствует своим персонажам, оказавшимся без вины виноватыми, и готов простить им многое. Но все-таки лучшая из его новелл, хотя и изобилует узнаваемыми деталями, меньше привязана к месту и времени. История про молодую женщину-посудомойку, представления которой об идеальной жизни сформировал глянец и которая мечтает прорваться к этой жизни из своего убогого захолустья, могла произойти где угодно. Но все-таки Карро не зря включает ее в свою трилогию: только в нашей стране, поклоняющейся демону гламура с рвением неофита, глянцевая мечта звучит таким диссонансом реальности. Молодой режиссер-дебютант снял мрачный фильм. В другой ситуации можно было бы сказать — чрезмерно мрачный. Но нынешнее дымное лето, когда чувство незащищенности знакомо всем, даже куда более, чем герои «Южного календаря», преуспевшим людям, создает картине особый контекст. Возможно, в лице Карро появится редкий по нашим временам автор неброского, но мощного социального кино.

Еще одно событие — петербургский режиссер Рамиль Салахутдинов с картиной «Которого не было». Прошлый фильм Салахутдинова — «Кружение в пределах кольцевой» — был показан в Выборге в 2006-м, но до широких экранов не дошел. У новой картины, снятой по рассказу Елены Долгопят «Дверь», — занимательный сюжет.

Когда-то в студенческой юности герой в поезде встретил гадалку, и далее все ее предсказания сбывались с математической точностью. Теперь пришла пора очередному и последнему: герою исполнилось 44 года, а в этом возрасте он, по версии гадалки, должен умереть. Желая продлить свою жизнь, герой отправляется к некоему ученому, который берется перепрограммировать — не обстоятельства, но самого человека. После таинственной операции старый герой исчезает, и появляется новый — с другим лицом, манерами, именем. И с другой, оставшейся за кадром биографией, воспоминания о которой подспудно формируют судьбу. И эта судьба стремится к неизбежному — к предсказанной той самой гадалкой гибели.

Мысль, что хорошо бы тому или иному артхаусному режиссеру попробовать себя, например, в жанре триллера, — приходила на ум не одному критику. В случае с «Которого не было» эта мысль становится просто навязчивой. Если бы не претензия на глубокомысленность, сквозящая почти в каждом кадре, мог бы получиться занимательный и действительно очень неглупый фильм — про то, как судьба плетет свой узор, и вмешательство в этот процесс всех ученых мужей мира обречено на провал.

Но когда каждое слово, жест, взгляд персонажей направлены, минуя зрителя, прямиком в вечность, зритель теряется. И если верна поговорка, что у Бога нет других рук, кроме наших собственных, — то ведь и у бога кино нет других глаз и ушей — только глаза и уши зрителей. И хорошо бы молодые режиссеры почаще вспоминали об этом.

«Известия»