Одно из главных художественных событий этого лондонского лета — выставка «Дом сюрреализма» в культурном центре «Барбикан». Организаторы демонстрируют теснейшую связь между сюрреализмом, архитектурой XX века и психоанализом. Наглядные примеры сопровождаются лекциями кураторов, которые пытаются объяснить недосказанное объектами искусства.

Выставка «Дом сюрреализма», как следует из названия, посвящена зданиям, помещениям и, более общо, пространствам. Арт-галерея центра «Барбикан» превращена молодыми архитекторами в лабиринт комнат, блуждания по которому вызывают ощущения самые что ни на есть сюрреалистические. Дело не только в том, что зрителя окружают работы Сальвадора Дали, Марселя Дюшана, Альберто Джакометти, Рене Магритта и других мастеров представленного тут жанра. Если их убрать, само пространство галереи останется в качестве центрального элемента экспозиции.

Необычные архитектурные формы — одна из тем, заинтересовавших сюрреалистов в 20-30-е годы прошлого века; она по-прежнему актуальна для современных представителей этого течения. Из них на выставке представлены, в частности, Ребекка Хорн, Эдвард Кинхольц и Рем Коолхаас.

«Дом сюрреализма» стоит не только на экспозиции как таковой, но и на устраиваемых в галерее дискуссиях, где можно услышать различные мнения о современном искусстве. На одной из таких встреч выступила куратор выставки Алона Пардо:

«В качестве фокуса нашей выставки мы решили взять дом — дом как архитектурное сооружение и одновременно архитектурный проект. Здесь, как видите, имеются четыре стены, крыша, двери, окна — все элементы, которые ассоциируются у человека с домом. А кроме того, важной частью является порог — тот, что ведет из реальности в область фантастического, воображаемого, подсознательного; иными словами — в пространство сюрреализма.

Дом может представляться нам лабиринтом. Фрейд говорил о доме как о ключевом понятии в интерпретации сновидений. К тому же дом нередко сравнивают с телом; каждый из нас — дом, где обитает наш разум, наш дух. При этом известно, что на фоне сюрреалистического пространства дом-тело воспринимается всегда как нечто разъединенное, разбитое на части».

Куратор не случайно вспомнила Фрейда — как известно, отец психоанализа был фигурой, вдохновлявшей многих сюрреалистов. В 1921 году юный Андре Бретон посетил Фрейда в Вене, а в Лондоне с ним встречался Сальвадор Дали. Правда, доктор Фрейд не отвечал художникам взаимностью, считая их странноватыми, малопонятными фантазерами.

Зигмунд Фрейд играет в «Доме сюрреализма» роль привидения, чьи следы заметны во всех комнатах: от кресла, сидя в котором, психоаналитик принимал пациентов, до черной двери с глазком — рисунка Роберта Лонго, взявшего за основу фотографии венской квартиры Фрейда.

«Согласно Фрейду, как я уже упоминала, дом является важнейшим ключом к пониманию мира подсознательного. Он говорит о том, что это — его любимый способ представления организма как единого целого. Одним словом, в глазах Фрейда тело есть дом. Посетив нашу выставку, вы заметите еще вот какую вещь. С самого начала сюрреализм был диаметральной противоположностью модернизма. Наша же выставка предлагает другой взгляд — весьма радикальный. Мы поставили себе целью интерпретировать взаимоотношения между этими течениями по-новому. Сюрреализм не противостоит модернизму — скорее выполняет функцию некой динамичной силы, бросающей ему вызов изнутри. Если принять эту точку зрения, то переплетения сюрреализма и архитектуры становятся особенно интересны.

Создавая экспозицию, мы старались охватить широкий круг работ, художников. Выставка, помимо прочего, представляет собой карту эпохи, предшествовавшей возникновению сюрреализма. Тут использованы образы, которые в свое время интересовали самих сюрреалистов», — говорит куратор выставки Алона Пардо.

Среди архитектурных излишеств, наводняющих «Дом сюрреализма», — дверь с окошками, вместо стекла затянутыми черной кожей, и дверной звонок в форме женской груди. Это работы Марселя Дюшана, которого кураторы называют своим главным архитектором и «сообщником сюрреалистов». Они и фильм Бастера Китона, в котором здание рушится вокруг наблюдателя, задают тон выставки. Один из залов — своего рода прихожая, ведущая в отгороженный занавесом «Домашний театр», — пуст, если не считать инсталляции, свисающей с потолка. Старинный рояль с вываливающимися из нутра потрохами издает звуки, которые тянет назвать потусторонними. Перед зрителем — точнее, над ним — «Концерт в честь анархии» Ребекки Хорн. Работа Луизы Буржуа «Выхода нет, 1989» изображает лестницу в никуда, под которой имеется потайной лаз и подвешены два резиновых сердца. О роли разных жанров в «Доме сюрреализма» рассказывает Алона Пардо:

«Экспозиция включает в себя весь спектр художественных форм, которые можно назвать ключевыми для языка сюрреализма. Наиболее часто встречающиеся среди них — живопись, фотография и, кроме того, кино. Вы увидите множество фильмов, разбросанных по залам выставки. На заре сюрреализма кинематограф пользовался популярностью как новый вид искусства. В те времена строились кинотеатры, которые у сюрреалистов получили название электрических дворцов. Художники проводили там огромное количество времени. Причем их интересовал не просто линейный нарратив фильма, но сама атмосфера погружения, характеризующая кино. Эти темные залы в сочетании со светлыми пространствами обволакивали человека, заставляли его задуматься... Кино было сродни порогу, за которым раскинулся новый мир».

«Дом сюрреализма» — место, беспокоящее воображение каждого, кто его посетил, наводящее на странные мысли, которые, возможно, никогда не выплыли бы из подсознания сами по себе. По словам устроителей выставки, «это жилище включает в себя все то, чего нет в рациональном, функционально построенном доме модернизма». Не исключено, что представители модернизма, посетив «Дом» соперников, принялись готовить свой арт-ответ.

Чтобы дать сюрреалистам достойный отпор, в качестве теоретической базы уместно взять труды философа де Селби. Последний, если верить его создателю Флэнну О’Брайену, был мастер порассуждать на тему о домах. По воспоминаниям О’Брайена, «череда домов представляется ему чередой неизбежных зол».

«Радио Свобода»