Среди японских режиссеров, пришедших к кинематограф после Второй Мировой войны Нагиса Осима (Nagisa Ôshima), возможно, самый большой провокатор. Всемирную славу ему принес вышедший в 1976 году артхаусный хит «Империя чувств» (In the Realm of the Senses).

Кадр из фильма «Империя чувств»

Основанный на реальной истории, фильм рассказывает о паре, укрывшейся от все более авторитарной культуры имперской Японии в частном мире почти непрекращающегося сексуального возбуждения. Идиллия заканчивается, когда мужчина умирает во время акта эротического удушения, а женщина отрезает его член и оставляет его себе в качестве сувенира.

В этом сюжете представлено большинство тем Осимы: отказ от традиционной японской иерархической культуры, любовь к бунтарям, ведомым инстинктом, идея, что секс одновременно является самым мощным орудием борьбы и самым фатальным образом отвлекает от нее.

Но вопреки своей трансгрессивной силе, «Империя чувств» остается одним из наиболее стилистически консервативных фильмов Осимы: линейное, естественное развитие сюжета и выверенное, классически выстроенное изображение.

В прошлом году Criterion Collection выпустила отличное Blu-ray-издание «Империи чувств», а сейчас компания расширила свою коллекцию боксетом из пяти дисков «Беззаконные 60-е Нагисы Осимы», вышедшую под лишенным излишеств лейблом Eclipse.

Представленные здесь пять фильмов, снятые с 1965 по 1968 гг., принадлежат к тому периоду творчества Осимы, с которым хуже всего знаком западный зритель. Годам между коммерческим успехом его ранних фильмов с их культом юности («Повесть о жестокой юности» (Cruel Story of Youth) и «Захоронение солнца» (The Sun’s Burial), оба вышли в 1960 году) и тем, когда режиссер был открыт заново западными критиками в конце десятилетия с такими провокативными произведениями, как «Дневник вора из Синдзюку» (Diary of a Shinjuku Thief) и «Человек, оставивший свое завещание на пленке» (The Man Who Left His Will on Film), благодаря чему он стал считаться азиатским родственником таких европейский иконоборцев, как Жан-Люк Годар и Жан-Мари Штрауб.

Судя по фильмам в новом боксете, для Осимы это, возможно, был наиболее плодотворный период. Кажется, он просто одержим идей никогда не повторяться: ни в плане жанра (жанры варьируются от мягкой эротики до абсурдистского театра) и подачи материала (ритуальная торжественность рядом с хихикающим инфантилизмом).

Кадр из фильма «Радости плоти»

«Радости плоти» (Pleasures of the Flesh, 1965) представляют собой попытку Осимы выйти на процветавший в тот период рынок «розового кино», низкобюджетных драм, нашпигованных женской наготой и симулированными половыми актами. Однако, история быстро сворачивает в нуар: Ацуси (Кацуо Накамура) совершает убийство, чтобы отомстить за честь молодой женщины, которая была его ученицей и остается его любовью на всю жизнь. Но его видит и затем шантажирует продажный чиновник, заставляющий Ацуси спрятать у себя чемодан с деньгами, пока его хозяин будет отбывать срок за растрату.

Вместо того, чтобы подчиниться представителю дряхлеющий власти, Ацуси взбунтовался и потратил деньги на ряд женщин, среди которых дикая и готовая на все танцовщица из ночного клуба и целомудренная медсестра. Истратив все деньги, герой кончает с собой.

Снятый долгими и красочными планами Ацуси чаще оказывается загнан как в ловушку в угол широкого экрана: постепенно он понимает, что не купил свободу, а еще больше дал себя поработить женщинам, эмоциональная ненасытность которых растет от одного романа к другому.

Кадр из фильма «Насилие в полдень»

Похожее признание ожидает и главного героя «Насилия в полдень» (Violence at Noon, 1960). Эйсуке (которого играет постоянный актер Осимы Кей Сато, своим надутым видом и вдавленным носом напоминающий Брандо) – рабочий на ферме из маленькой деревеньки, который в попытках ускользнуть от властной жены и требовательной любовницы ударяется в загул, сопровождающийся изнасилованиями и убийствами.

Теперь это строгое черно-белое изображение, но в монтаже Осима систематически нарушает правила, благодаря в которым в классическом кинематографе создавалось ощущение единого пространства: часто меняет направление действия и делает монтажные склейки так, что они не соответствуют направлению взгляда героя. Это рваный, беспорядочный мир, в котором трудно различать не только добро и зло, но даже право и лево.

Кадр из фильма «Спой песню о сексе»

Остальные три фильма коллекции еще более странные. «Спой песню о сексе» (Sing a Song of Sex, 1967) – с трудом поддающаяся классификации смесь сексуальной комедии о старшеклассницах (возбужденные школьницы проводят ночь в городе в сопровождении пьяного учителя, который выдает им весь свой репертуар похабных японских народных песен) и политическим театром (они провожают одну из девушек на демонстрацию, где народные песни сменяются американской музыкой в стиле Вуди Гатри).

Кадр из фильма «Японское лето: двойное самоубийство»

«Японское лето: двойное самоубийство» (Japanese Summer: Double Suicide, 1967) – что-то вроде театрализованной и клаустрофобической аллегорической сказки о лишенной секса молодой женщине (Кейко Сакураи), которая оказывается взаперти в заброшенном бараке с группой забывчивых мужчин. Все они гораздо больше очарованы отборным оружием (пистолеты, ружья, ножи), чем девушкой.

Наконец, действие фильма выходит наружу, когда группа решает оказать поддержку таинственному западному человеку – снайперу, терроризирующему Токио (неидентифицированный актер одет и выглядит как член группы «Бич Бойз»). Революционная страсть превращена здесь в нигилистическое влечение к смерти по образцу американских убийств и расовых волнений.

Кадр из фильма «Трое пьяниц, восставших из мертвых»

Как некая безумная пародия на фильм о «Битлз» Ричарда Лестера, «Трое пьяниц, восставших из мертвых» (Three Resurrected Drunkards, 1968) начинается с того, что члены поп-группы Folk Crusaders резвятся на пляже под музыку, напоминающую японскую застольную песню в исполнении «Элвина и бурундуков»

Какие-то злодеи крадут у них одежду и подкладывают им свою – корейскую школьную и офицерскую форму. В этой новой форме героев принимают за нелегальных эмигрантов, в результате чего случается ряд происшествий, раскрывающих японскую ксенофобию, а также герои оказываются на военной службе во Вьетнаме в необычном эпизоде, напоминающем сон. На 40-ой минуте фильм начинается заново, как будто давая нелепым героям второй шанс, который они тут же упускают.

Фильмы из коллекции «Беззаконные 60-е Нагисы Осимы» – неровные, зачастую трудные для восприятия, но они открывают ту сторону режиссера, которую обычно заслоняет ясная и спокойная элегантность формы «Империи чувств» – та стилистическая сдержанность, которую он сохранил вплоть до поздних фильмов – «Счастливого Рождества, мистер Лоуренс» (1983) и «Табу» (1999).

Эти ранние фильмы, прекрасные сами по себе, также напоминают о том, что простота, особенно в кино, не всегда так проста. Она приходит скорее в конце, а не в начале пути.

Перевод: Инна Кушнарева

Дейв Кер, The New York Times