«Анна Каренина» и «2-АССА-2» так пока и не добрались до кинотеатров, но зато в ограниченный прокат вышла ещё одна новая картина Сергея Соловьева «Одноклассники».

Кадр из фильма «Одноклассники»

Сумасшедшая бабка утешает одного (самого неприятного) из героев по кличке Батон словами: «Надо ждать и надеяться, ждать и надеяться, и всё образуется». Уехавшая от него в Гоа девушка (в исполнении божественной Софьи Карпуниной) знает, что в Москве нулевых уже нечего ждать и сложно на что-то надеяться. Родители обоих подростков – в меру заботливые и в этой своей опеке истеричные люди, занятые вдумчивым перераспределением финансовых потоков; к последнему, разумеется, относится и выгодная женитьба. Есть ещё и третий лишний – школьный друг Степан, с которым можно сесть и уехать куда глаза глядят.

Как и все лучшие фильмы Соловьева, «Одноклассники» изобилуют афоризмами и меткими фразами, описывающими происходящее на экране куда точнее любого критика. Под лизергиновой кислотой Степан, этот потускневший Бананан сегодняшнего дня (а Карпунина, конечно, играет под Друбич), восклицает, что всё здесь разложено по полочкам, а на полочках этих – сплошное говно. Режиссеру удалось сложить из самых диких исходных составляющих (вчитайтесь только в синопсис: олигархи, Гоа, эскейп) самое верное высказывание о том, как в этой стране жилось все эти годы. Москва здесь находит самое правильное визуальное отображение – это просто город покрытых зеленой сеткой домов и рекламных плакатов; нечего здесь снимать, не надо. Легкость из этого города вытравлена на раз, взрослые ездят на дорогих машинах с мигалками и, напившись, размахивают флагами с триколором, скандируя «Россия, вперед». Комфортнее всего ощущает себя, конечно, несбывшийся суженый Батон, который в одном из кадров словно позирует для мужского журнала – видно, насколько органично он в это пространство вписан. Соловьев – режиссер размашистого, демонстративно небрежного стиля; не каждый зритель такое способен переварить. Известное высказывание Хичкока, ставшее растиражированной банальностью, о том, что нет ничего пошлее сочетания ванной и стекающей по её стенкам крови, у Соловьева переворачивается. Стоит нам только увидеть эту белизну, как становится кристально ясно: сейчас прольется кровь, которую режиссер еще зарифмует и с безупречным красным педикюром на ногах героини. Очень страшная и долгая сцена перерезания вен тупым ножом каким-то случайным образом (может, дело в схожей нелепой обиде?) перекликается с неудавшимся суицидом в «Семейке Тененбаум» Уэса Андерсона, фильме другого великого режиссера, превратившего мир детства в культ.

Кадр из фильма «Одноклассники»

«Это дворник дядя Федя, он силён, как два медведя», - заклинает девушка поднадоевшую повседневность. Героиня совсем немного говорит, чаще только удивленно (и удивительно) хмыкает, растерянно повторяет чужие слова, детские считалочки, тексты любимых песен, услышанный на курсах комедии и драмы отрывок из неоконченного романа Шпаликова. Она, скорее, не может сформулировать свое высказывание и потому ассоциирует себя со всем этим услышанным сором. И какая, в сущности, разница, что песни эти (в исполнении группы “Иван-кайф” и Татьяны Зыкиной) совсем дурацкие, зато с ними можно хоть как-то соотнестись. За веселую анархию и безумие, которого так не хватает в размеренной жизни героев, здесь отвечает старшее поколение – встреченный в гостиничном баре алкоголик (Михаил Ефремов) и сумасшедший поляк (Даниэль Ольбрыхский).

Веселье странное, но очень в духе времени (и соловьевского кинематографа), когда в первом питерском дворе за углом можно обнаружить тайную могилу Цоя, которой нужно непременно поклониться. Мертвые вообще здесь не хоронят мертвецов: вместо Сталина, как поясняет, всё та же безумная бабка, завсегдатай “Жан-Жака”, в гроб лёг его первый дублер, трех остальных зверски замучили, а сам он - нужно только поднять архивы Комсомольской правды - фотографируется для газет и выглядит, как типичный долгожитель (что особенно злободневно, учитывая намерение московской мэрии завесить весь город плакатами “вождя”). Вот и мостик к близкой «Одноклассникам» трилогии Соловьева, а точнее - «Черной розе…», в которой беззлобно смеялись над тем, как товарищ Генералиссимус ходит в уборную. Время словно лишилось линейного хода и закружилось спиралями; не зря так по-чеховски герои то и дело считают по пальцам месяцы и годы.

Кадр из фильма «Одноклассники»

Но «Одноклассники» не только про ощущение времени (хотя его фиксация безупречна). И, конечно, не об “эскейпе”. Героиня Карпуниной всё равно слишком завязла в пределах схем и моделей своего окружения. Она понимает - что-то не так, но что делать с этим ей непонятно. Записывается на творческие курсы, но это же не полноценное образование, а потому мало отличается от какого-нибудь creative writing для скучающих домохозяек. Да и Гоа давно перестал (если когда-то и был) быть символом нонконформизма и превратился в пошловатый штамп, мечту о свободе усредненного белого воротничка, читающего глянцевые издания. И уж впору за героиней задаться вопросом – это комедия или драма? Как по мне, уж точно не первое.

Предыдущий добравшийся до зрителей и кинотеатров фильм Соловьева «О любви» был экранизацией уже упоминавшегося выше Чехова, к книгам которого не первый раз примеривается режиссер. Чехов мог бы гордиться на этот раз своим учеником. Не знаю, когда точно Степан влюбился в дивную девушку (а Карпунина стоила бы того, чтобы поместить её на все обложки всех журналов разом): на выпускном, когда у неё зацепилось за платье туфли, а он его срывал – или в той злополучной залитой кровью ванной комнате, где он растирал ей ноги. Пальцы этих ног ему потом снились очень часто, - это первое, что он ей скажет, увидев после долгого перерыва. «Вот бы и мне что-нибудь такое приснилось», - чуть холодно отрежет она. Такая вот дурацкая, невыговоренная и невзаимная любовь.

Текст: Борис Нелепо